Зеркальный лабиринт мести

Я подошла, чтобы закрыть ее, и увидела, что…

Она запнулась и после секундной паузы продолжила:

– Увидела, что Петр Олегович роется в свежей почте, которую Нинель Львовна принесла шефу. Петр Олегович просматривал письма, и создавалось впечатление, что он ищет какое-то определенное… Я хотела выйти, но он, видимо, почувствовал мое присутствие, поднял глаза и заметил, что я за ним наблюдаю. И я видела, как он вытащил из стопки большой такой конверт. И сунул себе под пиджак. Он переменился в лице, хлопнул рукой по письмам и сказал, что не нашел того, которое требовалось отыскать для отца.

Но было ясно, что он врет! А потом… Потом он завел со мной такую милую беседу о том, какая я хорошая и умная. И пригласил в ресторан. И просил ничего не говорить о том, что я видела, ни отцу, ни Нинель, потому что тогда они поймут, что он проворонил одну важную сделку, и у него будут неприятности. Ну, я обещала, что не скажу.

Егор несколько мгновений рассматривал девицу. Вроде бы не врет. Хотя кто знает? Во всяком случае, занятно, что Петя Ирдышин так неуклюже пытался его обмануть.

Значит, сынок что-то искал в корреспонденции папы – уж не анонимное ли письмо? Во всяком случае, именно такой вопрос задал бы любой работник «Закона и порядка» – и Егор не был исключением.

Или что-то иное?

А вот это было интересно, очень даже интересно. Причем с учетом того, что сынок что-то нашел и что-то унес с собой. Что-то, предназначавшееся для отца-хирурга.

Только вот что?

– Я потом, когда Петр Олегович ушел, привела письма в порядок, потому что они лежали кое-как, а шеф такое не любит.

Гм, как же, подумал Егор, наверняка пыталась узнать, что же такое отпрыск украл у родителя. Но это известно, похоже, только самому Пете…

– И если уж на то пошло… Никаких анонимных писем с черными буквами на столе у шефа на тот момент не лежало! А это было… Это было уже около одиннадцати! Значит, его принесли позже! А я больше в кабинет к шефу не заходила. Зато Нинель Львовна прошмыгнула около половины двенадцатого!

Она торжествующе уставилась на Егора.

Тот, кивнув, заметил:

– Ценное замечание, крайне ценное. Благодарю вас, Алина.

Что же, девица, похоже, и правда оказалась ценным свидетелем. Если, конечно, говорила правду. Ибо они с Нинель терпеть друг друга не могут и, соответственно, способны намеренно подставлять друг друга.

И еще… Официально Алина ничего не могла знать об анонимном письме, адресованном Ирдышину. Конечно, кто-то проговорился, и слухи уже поползли.