Звездный час по тарифу

 – Феликс снова рассмеялся, и Ксения не могла отделаться от мысли, что этот молодчик наверняка просыпается каждое утро в объятиях новой подружки – вне всяких сомнений, длинноногой пустоголовой модели или третьеразрядной актрисульки. – Я говорю по-испански весьма сносно, – продолжал журналист. – И это, как и стремление к незаметности, еще одно требование моей работы. Знаете, мои родители были известными учеными-лингвистами, крупнейшими специалистами по компаративной лингвистике, в нашем доме, сколько себя помню, постоянно говорили на разнообразных языках.

Отец, например, мог начать фразу по-английски, а завершить ее по-итальянски. Мама же отвечала ему русскими междометиями и продолжала по-французски или по-испански. А вот ругались они всегда исключительно по-немецки – язык Гете и Шиллера очень звучно передает негативные человеческие эмоции...

Ксения едко заметила:

– Сеньор журналист, я, безусловно, рада, что вы, оказывается, лингвистический гений, но у меня нет желания беседовать с вами об этом.

Всего наилучшего!

Она направилась к двери в зал и, не удержавшись, обернулась и добавила:

–Кстати, передавайте привет своим родителям. Как это по-русски: «доу свиданниа»?

– Мои родители умерли, – спокойным тоном ответил журналист.

Ксению бросило в жар. Она хотела отшить верткого журналиста хлесткой фразой, а получилось, что она поступила бестактно и оскорбила его.

– Мне... Мне очень жаль, – произнесла Ксения примирительно. Она вернулась к мраморной балюстраде.

Разумовский молчал.

Чтобы сгладить свою неловкость, Ксения сказала:

– Мне действительно очень жаль, сеньор журналист. Боюсь, что это звучит бестактно, но я знаю, что такое потерять родителей...

Журналист, устремив взгляд к звездам, тихо заметил:

– Это был несчастный случай. Моя судьба чем-то похожа на вашу, сеньора Сан-Донато. Мои родители возвращались с международного лингвистического симпозиума в Лос-Анджелесе, и их самолет...

Он замолчал.

Ксении внезапно стало жаль русского. Когда-то она была уверена, что только маленькая девочка по имени Ксения может испытывать чувство неизбывного горя и плакать по ночам, думая о родителях. Время показало, что это не так.

– Если вам тяжело, то не надо говорить об этом, – промолвила Ксения. – Я сама предпочитаю не затрагивать эту тему, хотя люди, как вы знаете, чрезвычайно бестактны, причем они более всего бестактны, когда стараются быть тактичными.