Бозон Хиггса

– Сила, ведущая нас, – отмахнулся фон Вернер, – позаботится об этом.

Вот оно как. Значит, пора раскрывать карты.

– Пока есть время, – сказал Олег, подходя к распахнутым воротам эллинга, – неплохо исследовать обсерваторию.

Он указал на хорошо видимые отсюда башни.

– Нет! – хором воскликнули Таис и Ефросинья.

– Почему?

– Перуном клянусь, – побожилась воительница, – нельзя туда. Смотрю и вижу – нельзя.

– А ты, Таис, что скажешь?

– Боги не любят совершенства, – непонятно ответила гречанка.

– Таис, а что сталось с тобой и твоей подругой Эрис? Вы основали своё поселение? Ну, Гесиода, я понимаю, уплыла со своим Неархом…

– Ты провидец? – В голосе невозмутимой гречанки прорезался страх.

– Полубог? – Олег усмехнулся. – Нет, лучше уж – провидец…

– Чёрт бы вас всех побрал! – не выдержал Дитмар. – Что всё это значит?

– Пойдём на свежий воздух, поговорим, – предложил Олег. – Девушки, когда Иоанн закончит, пусть идёт к нам, а вы помогите Анне. И переоденьте её в запасной комбинезон.

Гауптштурмфюрер и астроном спустились по пандусу. Солнце стояло в зените, ярко освещая купола обсерватории.

– Что за самодеятельность, Олег? – хмуро поинтересовался немец. – Туда идти нельзя. Гиблое место. Я знаю. И откуда у тебя сведения про баб?

– Дождёмся Иоанна. А пока посмотри вот это.

Он извлёк медальон погибшего красноармейца, развернул лист личных данных. Дитмар принял брезгливо, двумя пальцами. Медленно, шевеля губами, прочёл. Небось, учили в школе СС языку противника… Шевельнул бровями, вернул.

– Я таких насмотрелся. Но здесь написан бред.

– Этого бойца никогда не существовало… А вот и Иоанн!

– Звали, братья? – Монах опустился на нижнюю ступень пандуса. – Бедная грешница…

– Грехи её мне известны, – сказал Олег. – Прелюбодеяние да самоубийство. Не люди они, все три наши девы. И тот, в лесу – не человек.

Дитмар и Иоанн молчали – ждали продолжения.

– Это персонажи книг. Солдат – писателя Вячеслава Кондратьева. «Сашка». Я по нему в школе сочинение писал.

Немец пробормотал под нос что-то неразборчивое, очевидно, ругательство.

– Ну а роман «Таис Афинская» в детстве был моей настольной книгой. Так что догадываться я начал сразу… Про Ефросинью не знаю, не читал.

– Я не разумею, рус! – Иоанн вскочил. – Мыслимо ли писать книгу о человеке, которого не было? Евангелие повествует о деяниях Иисуса.