Корабль уродов

И голос у него не дрогнул. Он посмотрел на обломок, равнодушно попыхивая трубкой.

– И что это такое?

М-да. Триумфальное настроение у меня сразу улетучилось. Старую гвардию ничем не прошибешь.

– То, чего не может быть, ? процитировал я модную сказочку. ? Черное тело с задержкой в семь секунд и линейной функцией по коэффициенту.

– Ты ошибся, Андрей!

– Хотите провести экспертизу в лаборатории?

– Даже не стану время тратить. Ты ошибся.

– Ну а если предположить, что нет? А если вы ошиблись? Институту нужны фрагменты сверхчистого тела?

Сибирцев вздохнул и принялся выбивать трубку в пепельницу.

– Андрей, ? сказал он, ? в запасниках Института черного тела более чем достаточно. На пятьдесят лет хватит. Мой тебе совет: продай его. Хотя нет, продажа ведь запрещена. Сдай в приемный пункт на Заимке. Только придется объяснить, откуда он у тебя. Ты же больше не числишься в искателях, и вход в Кратер тебе запрещен. А еще лучше ? выброси его, закопай. Зачем тебе проблемы с ОБХСС? Или с КГБ?

– Мне всё ясно, ? сказал я.

? Оберегаем научную репутацию? В конце концов, почему бы и нет? Я вам не судья. Только вот Гильзин был прав, а вы неправы. И всё это время, двадцать лет, вы сидели в мягком кресле, вкусно ели, сладко спали, но занимались полной ерундой ? пустым теоретизированием, основанным на ложных предпосылках.

– Вон, ? даже не повысив голоса, сказал Сибирцев. ? Вон отсюда, мальчишка.

Я забрал обломок и покинул кабинет.

Итак, с Сибирцевым не получилось. Не знаю уже теперь, на что я рассчитывал, когда шел к нему.

Мстительность не входит в число моих достоинств. А всё остальное ? интеллигентские сопли.

После Сибирцева я отправился в административный корпус. Взмахнув на входе корочками пропуска, зашагал по длинному коридору, увешанному досками почета, фотографии на которых не менялись уже лет пять. Увидел на одном из пожелтевших снимков знакомую физиономию Бориски Дрына, подмигнул ей. А ведь он был когда-то приличным человеком, ударником социалистического труда, ударно ваял крепеж для испытательного стенда… Что с людьми перестройка и новое мышление сделали…

Добравшись до кабинета Шахмагонова, я постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Эдуард Шахмагонов восседал за письменным столом в большом кресле с кожаной обивкой, завезенном явно откуда-то из Германии. Вообще обстановка на рабочем месте заместителя секретаря комсомольской организации Института выгодно отличалась от обстановки в кабинете Сибирцева.