Дети Балтии. Охота на Аспида

– “Благоприятная”… “отменит”, – передразнил РѕРЅ её. – Это верная смерть, и даже не отряда Орлова-Денисова, а всего Р’РѕР№СЃРєР° Казачьего. Скажу больше – всей СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ армии. Р? страны тоже! РЇ не подпишусь РїРѕРґ этим проектом. Сибирь – наплевать, разжалование – наплевать… РЇ больше не могу так жить.

Кристоф обессиленно рухнул на подушки. Дотти порывисто обняла его и прикоснулась губами ко лбу – он был очень горячий.

Бонси вновь заплакал, потом пробормотал: “Гибель всего войска – какие пустяки, mein Gott… Я готов отправиться на каторгу, но палачом быть – увольте от такой чести.

Я не заодно…», и забылся в беспамятстве.

Ночь выдалась беспокойной. Кристоф горел в лихорадке, поминутно требовал воды, бредил об адском огне, крови, которая нестерпимо воняет и не отмывается от его одежды, о пустыне, в которой умирают казаки один за другим… Дотти вместе с горничными и камердинером не смыкала глаз.

Поутру позвали за доктором, который констатировал нервную горячку, сделал кровопускание и посоветовал ничем не волновать больного. “Легко советовать, – подумала Дотти – когда он держит всё волнение внутри себя”.

Все затаённые и тщательно скрываемые эмоции, долго сдерживаемые чувства, страхи и тревога воплотились для графа Ливена в тяжёлую болезнь, от которой почти не помогали все обычные средства.