Светя другим – сгораю

Уже дёрнулся, чтобы встать, но сообразил, что мама ещё не ушла, и остался на месте. Припомнил, о чём они говорили, и продолжил:

– А во-вторых, я никого не хочу искать. Мне одному неплохо.

– Оно и видно, – вздохнула мама.

Матвей закрыл глаза и потёр ладонями лицо.

– Я сегодня так устал. Этот перелёт… Мне всё кажется, что сейчас утро и надо идти на работу.

– Да, засиделись мы, – сказала мама. – Отдыхай.

Она наклонилась к Матвею, и он быстро поцеловал её в щеку.

– Спокойной ночи, мам.

Мама улыбнулась и заглянула ему в глаза, пытаясь понять, услышал ли он её.

Но лишь вздохнула, поднялась и ушла. По движениям и походке, высокой тонкой фигуре со спины её можно было принять за совсем ещё молодую женщину.

– Саша, что ты всё бродишь? – послышался её голос из гостиной. – Ложись уже спать.

– Сейчас, – ответил голос папы. – Я где-то оставил телефон…

Матвей встал и ещё раз провёл рукой по пустой поверхности стола. Он жалел, что в Филадельфии в минуту пьяной решимости избавился от всех фотографий с Аликой – бумажные сжёг, а цифровые удалил.

Когда наутро проснулся и понял, что натворил, лупил кулаком по стене, пока на обоях не появились кровавые пятна.

Он шагнул к книжному шкафу. Посреди учебных пособий по медицине стояла одна художественная книга в неброском твёрдом переплёте. Матвей не ошибся. Это не его книга, и мама, знай она об этом, выкинула бы её вслед за фотографиями. По корешку полустёртыми буквами шла надпись: «Бремя страстей человеческих».

Матвей потянул книгу из ровного ряда и почти физически ощутил, как её трогали другие руки.

Руки, положившие её на стол поверх конспектов и учебников по анатомии.

«Почитай, как будет время, – почти услышал он голос. – О поисках себя, о выборе жизненного пути. Пожалуй, что и о жизни в целом. Мне понравилась».

И Матвею понравилась. Он читал всё, что она ему приносила. И всё нравилось ему хотя бы тем, что потом они долго это обсуждали, спорили, сердились и смеялись.

Матвей не решался открыть книгу.

Боялся прогнать невесомое, как туман, присутствие её хозяйки. Он вернулся на кровать и долго всматривался в нарисованного на обложке мужчину – главного героя. Его изобразили спиной к тем, кто держал книгу в руках. Матвей тихо усмехнулся. Глупо скрывать лицо от людей, которые совсем скоро узнают все твои мысли.

А что, если он прячется не о них, а от себя самого?

Глава 2.

Матвей побрился, помыл голову, и долго расчёсывал перед зеркалом влажные волосы.