Светя другим – сгораю

– На сколько бы ни уезжал! – поспешил сказать Матвей. – Я люблю тебя и буду любить всегда.

Он нечасто произносил такие слова, оттого и выходило как-то нелепо.

В ту минуту Алика была всем его миром. Расставание кололо сердце, и болезненный спазм, точно переносясь с кровью, расходился от груди к плечам и дальше – по рукам, а затухал лишь в кончиках пальцев.

– Ты приедешь ко мне? – спросил он.

Алика только кивнула, снова коснувшись виском его груди.

– Я тоже попробую приехать. Ближе к Новому году.

И буду часто звонить, не удивляйся, пожалуйста, – раз по сто в день, – тараторил Матвей, стараясь болтовнёй приободрить и себя, и её. – И ты мне звони, прошу тебя! Всегда, как будет свободная минутка. Днём или ночью – всё равно.

– Ты едешь не к тётушке в гости, – напомнила Алика. – У тебя не будет времени на постоянные звонки.

– Будет! Я готов не спать, но твой голос хочу слышать постоянно, – он наклонил голову и лбом коснулся её лба.

Матвей молился про себя, чтобы вылет задержали.

Чтобы дали ему ещё немного побыть с любимой.

Эта стажировка представлялась недостижимой целью, идеалом, к которому нужно стремиться, но до которого невозможно добраться. Он не очень-то верил в неё, даже когда его кандидатуру одобрили. Ему до последнего казалось, что что-нибудь случится и он никуда не поедет. А теперь он стоит в аэропорту и через считанные минуты расстанется с Аликой на целый год. Двенадцать месяцев без неё. Три месяца лета, три – осени, три – зимы и три – весны.

Если разделить это время, кажется, что действительно не так долго. Четыре раза по три месяца. Целый год.

– А может, не ехать никуда? – повторил Матвей вопрос, которым ежедневно задавался, получив приглашение в Штаты. – К чёрту эту стажировку!

– Нет, Матвей, – терпеливо возразила Алика. – Ты слишком долго к этому шёл. Нельзя просто взять и всё бросить.

Матвей слышал этот ответ много раз и знал, что Алика устала его повторять. Он посмотрел поверх её головы. Солнце осмелело до того, что выстлало в центре зала полосу света прямо между рядами белых сидений.

Блестящая солнечная дорожка, ведущая прочь от терминалов.

– Нужно ли мне туда ехать? Давай я останусь здесь? Закончу ординатуру и буду спокойно работать у отца в больнице. Мы ничего не потеряем, вот увидишь…

– Матвей, не заставляй меня силой заталкивать тебя в самолёт, – оборвала его Алика. – Если ты останешься, то никогда себе этого не простишь. И меня возненавидишь.