Светя другим – сгораю

Её не затрудняло исправить педагога или поспорить, если её мнение отличалось. При этом она терпеть не могла, когда её начинали поучать или – что ещё хуже – пытались осадить. Но вести себя со студентами, как с равными, способны далеко не все преподаватели.

Алика вдруг остановилась, обернулась, посмотрела на Матвея. По нахмуренному личику тенью от невидимой фаты пробежалось сомнение.

– Люди ведь ко мне тянутся?

Матвей понял, что Алика выплеснула весь гнев, и теперь выступить должен он.

– Конечно, тянутся, – он поднялся и подошёл к ней.

 – Ты умеешь выслушать. Тебе так и хочется о чём-нибудь рассказать.

– Правда?

– Правда. Хоть и колкой ты тоже бываешь. С теми, кто тебе не угодил.

– Пока мне не угодил только этот чересчур умный профессор, – сказала Алика и сама обняла Матвея.

Это было так привычно для них – постоянно касаться, обнимать друг друга, тактильно ощущать, когда они наедине.

– Он ко мне придирается, – Алика уткнулась лицом Матвею в плечо.

 – Специально выводит.

– Может, он проверял, как быстро ты выйдешь из себя?

Прижатые к груди Матвея тонкие плечи подпрыгнули.

– Может. Тогда плохи мои дела.

Матвей позволил себе до мелочей прорисовать в голове видение, как он высвобождает её тело из плена тёмной хлопчатой ткани, как погружает его в белые простыни, что сегодня утром они с Аликой вместе стелили на кровать, и как ближайшие полчаса – нет, час! – до них никто не сможет дозвониться, дописаться или достучаться.

Вдыхая запах унисексуальных духов, которые не гасили, а только ярче раскрывали её женственность, он замечтался и не сразу услышал голос:

– … что я не выдержу в условиях, в которых работают профессионалы. Что военные корреспонденты, сутками сидят в окопах или в полуразрушенных зданиях осаждённого города. «Посмотрел бы я на вас и на вашу выдержку, когда вокруг война. Вы со своими вопросами всем только мешаетесь, информацию собираете по крупицам, чуть ли не по слухам.

Убить могут в два счёта, а сами вы брать в руки оружие не имеете права». Он любит напоминать всем, что когда-то работал военным журналистом. Но разве он один такой? И почему он так уверен, что я не выдержу? Как же он удивится, когда поймёт, что ошибался! Уж на мой век вооруженных конфликтов, терактов и прочих кошмаров хватит сполна.

Матвей насторожился, упустив прежнюю нить мыслей и даже не пытаясь её поймать.

– Постой-постой.