Солнце на краю мира

Выражение было тем, с каким обычно оплакивают собственное увольнение и просят о пощаде. Комедия не сработала.

– Под видом финального релиза вы отдали Дэвидсону непонятно что! Нарушение сроков – два месяца! Ложь в письмах начальству, – я загибал пальцы. – Бардак в задачах отдела…

Дверь переговорки осталась открытой. Пока я раскатывал Виточку, в дверях появился Деев, уткнувший нос в планшет.

– Я к тебе, у тебя заперто, – сказал он, когда я закончил. – Вы тут как раз ссоритесь, да?

– Нету никакого бардака у меня в отделе, – спорила Виточка упавшим голосом.

 – Джордж следит за задачами, я – курирую…

Деев, не отрывая носа от экрана, громогласно перебил ее:

– Вита, какого хрена?! Что ты наплела этим костюмчикам сегодня? Я битый день отвечаю на их идиотские письма про «харасмент»! Если у тебя чешется твой «харасмент», то попомни, как при свидетелях ты сегодня приставала к своему стажеру, а еще раньше – к Дэвидсону, а еще раньше – ко мне! Твоя рука на моей заднице запечатлена камерой наблюдения!

В ответ Виточка покраснела гуще и взбесилась:

– Что-о? – зашипела она.

 – А ты сегодня ремнем своим… что это был за цирк такой?! При моем новом стажере! Ты клоун!.. Ты думал, я буду сидеть молча?

Деев отложил планшет на стол и с уверенностью опытного лжеца возразил:

– Это был акт возмездия. Я проявил рукоприкладство… ремнеприкладство за твою безобразную работу. За то, что я бью сотрудников по жопе, меня нужно пожурить, ай-яй-яй.

У меня неклассические методы мотивации. К сексуальному домогательству это не имеет никакого отношения, лупил я тебя не по гендерному признаку.

– Будет интересно, как ты докажешь это в суде, – парировала Виточка.

– …а вот за ложное обвинение в «харасменте», клевету и саботаж ты у меня сядешь! – закончил Деев.

– Перестаньте, вы оба, – сказал я. – Портман, не советую тебе рассчитывать на эту линию защиты. Тема, при всей его любви паясничать, выиграет. Такое с ним уже бывало.

Просто не советую.

– Вы мне угрожаете? – тихо спросила Вита.

– Да ты дура, что ли?! – заревел Деев, но я пнул его локтем и он заткнулся.

– Мы делаем тебе внушение, – сказал я. – И насчет рапорта – я серьезно. Твой гадюшник – первое, о чем я доложу после презентации. На следующий же день! – я ткнул пальцем ей в лицо.

Вита задрожала сильнее и, наконец, залилась слезами. Плакала несравненная совсем не по-светски, с некрасивой гримасой.