Марго

Душа твоя, в том нет сомненья, найдёт в тиши уединенья

Такую радость утешенья, такое счастье наслажденья…

Блаженство и такой покой, что ты на всё махнёшь рукой,

Забудешь, что ты не такой, забудешь всё за то мгновенье…

Но это сон лишь, к сожаленью… Как мне хотелось, чтобы он,

Чтоб этот самый чудный сон, как символ долгого терпенья

Был повторён без измененья… Или хотя бы в сонный час

Приснился мне ещё хоть раз.

До свидания, дорогой Игорь! До свиданья, дорогой!

Твоя, глупеющая от мечтаний, Марго».

? Чего это Вы, Игорь Александрович, в лице изменились? ? заметила сотрудница отдела Астанина. ? На Вас поглядеть, так и помереть можно от скуки. Поди-ка любимая послала за тридевять земель в тридесятое царство?

– Ох и интуиция у Вас, Людмила Ивановна, развита здорово ? неторопливо огрызнулся Лебедев. ? С вами только старые клады искать. Пойду-ка поищу этот клад в одиночку. ? Лебедев, кряхтя, как старик, встал со стула и не спеша вышел из библиотеки.

В коридоре его встретила секретарь директора:

? Игорь Александрович, я бегу Вас к телефону звать.

Вам уже второй раз звонят с оловозавода. Идите скорее, трубка на столе лежит…

Звонила заведующая аналитической лабораторией, Валентина Васильевна. Просила забрать материалы по обследованию рабочих, поскольку на заводе вдруг объявили косметический ремонт и выделенную для Лебедева комнату нужно освободить. На заводе действительно оставались пять или шесть коробок с кардиограммами, протоколами замеров условий труда, два прибора и множество письменных предложений от рабочих по улучшению или рационализации аппаратов и процессов.

Вывезти материалы удалось в тот же день. И теперь стол Лебедева был отгорожен этими коробками от остального пространства общей комнаты.

Домой Лебедев пришёл позже обычного и тут же получил выговор от жены:

? Я на пятом месяце беременности, а тебя дома нет! Пошли погуляем, я уже собралась. Сейчас дочку соберу. Ужинать будешь позже. Всё равно еда уже остыла.

Придём и разогреем. Будешь знать, что приходить домой надо вовремя. Пошли, пошли… я ещё не выходила на свежий воздух.

Лебедев спокойно поцеловал жену, погладил по голове дочь, надел тёплую шапку и сменил перчатки на шерстяные варежки. На дворе стоял суровый октябрь, который только и ждал, кого бы ненароком основательно подморозить.

? Слушай, муж, – заговорила Ирина, когда они вышли на улицу. – Я почитала твои черновики отчёта по оловозаводу.