Визардус. Любовь и Война

Шрапнель со свистом металась по округе, рикошетила от скальной поверхности и, лишь встретив песок или землю, останавливалась, очень глубоко заякорившись. Вдруг возникла яркая изумрудно-сапфировая вспышка и заставила его отправиться на поиски её источника. Это оказался солдат, выживший из подбитой капсулы, он также был один и сражался уже вблизи разбитых и прорванных позиций с гарнизонными отрядами зачистки. Он материализовал миньонов, которые атаковали большой группой, они не имели оружия, оно им и не нужно, лишь одно касание мгновенно обращало в лёд всё тело.

Однако его надо было ещё разбить, только лишь зачарование заморозка абсолютно безвредно и не смертельно, но обладатель этой техники знал её нюансы, а потому время не терял. Взмахнув палочкой, он материализовал довольно крупный холодный бархан, который и обрушился на замороженных, перемалывая в мелкие осколки.

Кавак окликнул солдата, но едва тот повернулся, как в него врезалось огненное колесо, брошенное с моноцикла, и взрывом разнесло солдата на несколько дымящихся, окрашивающих округу частей.

Но даже на мысль о трагизме и превратностях солдатской жизни времени подумать не было. Сильная тряска возвещала, что приближается что-то нехорошее, он крутился на месте, смотрел по сторонам, обратил даже взор к уже изрядно закопчённому небу, что безмолвно взирало как на детей, копошащихся в песочнице. Что Ему, вечному небу, наш мимолётный миг, искра во тьме. Оно видело и куда более ужасные события и более радостные, но оно неизменно, просто смотрит и, в отличие от Кавака, который подвергался атаке из-под земли, ничего не упускало. Два фонтана песка и взметнувшиеся скальные обломки возвестили о появлении двух исполинов, вооружённых молотами, которые пытались его прихлопнуть. Кавак уворачивался, пытался выйти из зоны поражения за радиус их атак, они же, сгребая всё вокруг, словно по пояс в воде перемещались по земле. Жёлто-синие разряды заискрили в ядре, в сердце и у крупицы близ Ока Воплощения, мощным свечением прокатились молнии по руке и намитной палочке. Взрываясь с треском и скрежетом, заливая всё яркими вспышками, несколько молний с раскатистым громом обрушили одного каменного великана. Кавак в один момент уклонился от атаки оставшегося исполина, молот с неистовой, бешеной силой, словно пушинка, мелькал в воздухе, и, только когда он, тяжёлый, с содроганием округи ударялся о землю, становилось понятно, каков же он на самом деле. Очередной удар заглубил его в землю.