Визардус. Любовь и Война

Боевая задача его группы, его задача, начиналась здесь. И теперь он должен примкнуть к любому наступающему рифху.

Спецрифх Иниры, в котором был и её вечный воздыхатель Бёльк, шёл в свою первую атаку как раз вдоль Чёрных Берегов. По замыслу Иниры, это единственный кратчайший путь до Великого Леса. Пробираться через поле боя по позициям врага она не хотела это слишком опасно. Капсула была уже бронированной и неслась в тоннеле, созданном толщей воды, и водолеи с ними. Атмосфера стояла бойкая, все шутили и смеялись, война шла уже давно, и тот страх, который был у каждого, несомненно, не принято показывать.

Нет смысла и обсуждать тактики, у всех за плечами Академия, усиленные спецкурсы, дозоры во всех условиях страны Прудов и вылазки с засадами и противошпионские облавы. Конечно, в плане боевого опыта они ещё новички, но как раз такие самые решительные, чьими руками куются победы, они наиболее бесстрашны. Что с опытом, течением времени и чрезвычайной везучести, если таковое и случается, улетучится, так же как и навеется, ветеранская седина. Все ждали, как говорили, «контакта». Никому не верилось, что они пронесутся до места под носом врага нетронутыми, а потому сидели погружённые в вязкую жижу. Несколько покачивающихся голов, окружённые пузырями воздуха, жижа эта абсолютно, кристально прозрачна, неосязаема. Бёльк уже понимал, что он просто пялится, и Инира не могла не догадаться о его чувствах, но не мог ничего поделать, вдруг это его последний бой. Есть вещи на войне, которые не зависят ни от опыта, ни от мастерства, но они происходят. Артподготовка ведётся по площадям, намит и его проявления столь многогранны, что придумано неисчислимое множество способов отнять жизнь, есть даже техника реактивного плевка. А визардцы всё ещё гибнут на полях сражений от ран, а оные в своих постелях, прогибаемые старостью, временем, которое отнюдь не является таким уж и долгим, и значительным его делает лишь то, что другого нет, выбор не предоставляется. Единственное, что гарантируется при рождении, – смерть. Поэтому Бёльк хотел ещё раз, очередной раз, рассмотреть её получше, её сапфировые глаза, взгляд – прекрасные дали, кошачий зрачок делал взгляд «кинжальным», «режущим», – и полюбоваться её улыбкой. Она вновь напомнила ему о самом главном, о любви к ней, и то, чего он может лишиться, так и не добившись. Это лишало его покоя, всегда, но он неизбежно возвращался к этим мыслям. Бёльк смотрел на неё, она улыбалась.