Застрявший в Великой Пустыне

Только вот мы сейчас находились не в семейном ресторанчике на Сицилии.

– Что за бред…

Больше я не успел ничего сказать, так как пол под нами резко вздрогнул. Вокруг всё затрещало, а по каске весело забарабанили мелкие камушки. Неужели землетрясение?! Как не вовремя!

Я дёрнулся было к выходу, но собственные ноги внезапно подкосились, будто после приёма бутылочки-другой горячительного. Пещера завертелась хороводом, заставив мою довольно крепкую вестибулярку свернуться в крендель. Уши заложило до острой рези, буквально вдавливая барабанные перепонки внутрь черепа.

Единственное, что удалось рассмотреть в этой круговерти, – как рядом со мной на пол плюхнулась ошарашенная Мария, беззвучно разевая рот.

Ох, не так я себе нашу близость представлял…

Когда тошнота подступила уже к самой гортани, в голове что-то пронзительно лопнуло, окончательно отправив меня в небытие. Последней мыслью стало: романтике сегодня точно не быть. А потом я умер…

Или нет?

Мёртвым ведь не бывает настолько хреново.

А у меня болело всё, включая те места, что и чувствоваться в обычных обстоятельствах не должны. Каждый орган разламывался, каждая косточка трещала от боли, и я бы ни за что не сдвинулся с места, не выжги мне зрачки ослепительный свет. Пришлось приподнять бетонную по весу руку, чтобы хоть как-то спрятать лицо.

– Живой?

Звук едва достиг моего сжавшегося сознания сквозь громкий гул в ушах. Всё, что я смог, – это утвердительно прохрипеть:

– Да.

– Хорошо. Лежи отдыхай.

Отличное предложение, с этим я точно справлюсь.

Саша правильно расставил приоритеты, сунувшись сначала ко мне. Нужно его обязательно отблагодарить, когда выберемся отсюда.

Съездили, понимаешь, к археологии приобщиться! Романтики захотелось придурку!

Ладно, отставить истерику. Главное, что нас не завалило камнями в этой долбаной пещере, а дальше уж как-нибудь выберемся. Достаточно только сделать один звонок, и эту вшивую гору снесут до основания, лишь бы нас вытащить. Хотя тут что-то не так…

Перед глазами ещё отплясывали цветные пятна с искорками, но я всё больше убеждался, что вокруг нас вовсе не камень.

Мечущийся по сторонам свет фонарика Саши то и дело выхватывал какие-то ржавые остовы, не вызывающие ни малейших ассоциаций. Да и подо мной находились вовсе не доски настила, а нечто шершавое и холодное. На ощупь – вроде бы металл.

Я завозился на полу сразу всеми конечностями, будто выброшенный на берег головоногий моллюск, и вскоре смог сесть.