Помраченный Свет

Ему очень сильно захотелось взобраться наверх и прикончить ее.

Увы, со стороны переулка, где еще совсем недавно прятался одержимый, послышался топот сапог городской стражи, и на поверхность помутившегося рассудка юноши всплыла одна единственная мысль:

«Беги».

И он побежал.

Крохотные фрагменты воспоминаний медленно складывались в безумную мозаику памяти. Ахин чувствовал торжество темного духа, пожирающего муки несчастного человека. Но ведь ими обоими был он сам! Они сливались воедино и делились на части, заставляя чувствовать стыд за неспособность искренне скорбеть по погибшему другу и счастье маньяка, слизывающего боль с краев рваной раны на душе.

Облегчение и напряжение, благоразумный страх и безрассудная отвага, отчаяние и наслаждение от созерцания изуродованного трупа надежды.

Одержимому было очень плохо, но это не могло ему не нравиться.

Сочная трава, растущая на задних дворах особняков фей. Ее сменили камни мостовой. Опять трава, но на этот раз она была расчерчена тенями парковых деревьев.

И снова камни – крупные блоки стены квартала фей, резко переходящие в истертую брусчатку центральной улицы Камиена. Деревянные настилы переулков рабочего квартала. Грязные лужи трущоб. Нечистоты и мусор Темного квартала.

Ахин не помнил, как добрался до дома. Не помнил, о чем думал. Не помнил, чего хотел. Он просто бежал, шел, брел, глядя под ноги.

«И что дальше? – одержимый отсутствующим взглядом окинул покосившееся здание, в котором жил все эти годы.

 – Собирать пожитки? А смысл? Элеро меня узнала. Я уже покойник».

– Зачем же тогда я пришел в Темный квартал? – спросил Ахин и тут же, угрюмо усмехнувшись, ответил: – Да потому что больше некуда идти.

«А теперь… к Киатору? Нет, я не могу так подставлять старика. Спрятаться у Аели? Еще чего, ее нельзя в это втягивать. Может, на время засесть в халупе Биалота? Плохая идея – когда начнут прочесывать квартал, соседи меня с потрохами выдадут, чтобы самим спастись. А на чердаке Фипа… Нет, там же полно его оголодавших сородичей.

И они могут оказаться не такими разборчивыми в пище. Будут давиться моей нечистой кровью, но ни капли не оставят».

Одержимый и сам не заметил, как дошел до полуразрушенной стены, окружающей Темный квартал. Пожав плечами, он начал взбираться на нее.

«Почему бы и нет».

Впрочем, где-то на полпути Ахин усомнился в своей затее, едва шевеля руками и ногами из-за жутчайшего морального и физического истощения.