Помраченный Свет

Тем не менее ему все же удалось залезть на самый верх, хотя при этом он содрал с ладоней практически всю кожу, распорол бедро ржавым куском металла и вывихнул плечо.

Лежа на холодных камнях и периодически проваливаясь в полубессознательную дрему, Ахин кое-как отдышался. Собравшись с силами, он пополз к заброшенной смотровой площадке. За ним тянулся кровавый след из раны на бедре, но о такой мелочи одержимый уже не думал.

– Мелочь, – прохрипел он, заваливаясь на подгнивший тюфяк. – Ты ошибся, Киатор.

Мелочь не смогла спасти мир. Ха… Естественно, она же всего лишь… мелочь.

Ночная вылазка порождений Тьмы окончилась ничем. Все напрасно. Светлая сущность продолжит свое существование, а тела мятежников погрузят на телегу и отвезут в Могильник. Однако в беспорядочной куче трупов есть один сонзера, лицо которого озарено счастьем от исполнения давней мечты. Он сразился с созданиями Света. Пусть потерпел поражение, пусть бесславно погиб, но не как раб.

Биалот.

«Хорошо, что хотя бы с Фипом все в порядке», – сквозь боль и сухие слезы улыбнулся Ахин, проваливаясь в беспокойный сон.

Глава 5: Акты веры

– Его имя Фип. Он принадлежит небольшой конторе, занимающейся доставкой писем на востоке рабочего квартала, – доложил Онкан, отмывая руки в помятом тазу.

– Рассказал что-нибудь? – поинтересовался Ферот.

Епископ стоял у входа в камеру, прикрыв нос и рот платком. В казематах Цитадели пахло как на скотобойне, а вопли и стоны узников мешали сосредоточиться.

Комендант Темного квартала всячески старался избегать посещения этого весьма мрачного заведения, сваливая всю связанную с ним работу на помощника, но из-за последних событий в квартале фей Ферот был вынужден лично спуститься в жуткое подземелье, одно из темнейших мест светлейшей Атланской империи.

– Что-нибудь? – усмехнулся Онкан, выплеснув на пол красную воду из таза. – Он все рассказал.

«Еще бы», – брезгливо поморщился епископ, разглядывая висящего на стене силгрима.

Задранные вверх руки порождения Тьмы выглядели неестественно длинными и прямыми – конечности неоднократно выворачивались и вновь вправлялись. Крылья, прибитые к деревянной стене множеством крохотных гвоздей, превратились в уродливые лохмотья, очертания перепонок угадывались только по огромному кровавому отпечатку на досках. Очевидно, Онкан рвал их очень медленно, терпеливо дожидаясь, когда силгрим придет в себя.