Точка сингулярности

Может, еще поделиться с Майклом своими хрупкими мечтами о девушке Юле? Ну тогда уж надо все самое сокровенное в одну кучу валить: и как у них с Маринкой с некоторых пор в постели не все ладится, и как Тимофей по утрам горькую пьет, когда уж совсем невмоготу, и как однажды спьяну под душем онанизмом занимался, потому что порнухи насмотрелись, а супруга, увлекшись вкусным коктейлем, перебрала малёк и ни на что уже не годилась… Редькин представил себе как выдает подобный текст Вербицкому, особенно красиво, если по телефону и ночью, в тот же миг окончательно протрезвел и решил, ни с кем не советуясь: не будет третьего безумного рандеву, ни к какой чокнутой Серафиме ни за какие коврижки он не поедет.

Все.

Но дело-то этим не кончилось. Судьба наказала Редькина за грешные мысли и глупый звонок.

В тот же вечер Майкл позвонил сам.

– Слышь, Тим, до ноября можешь успокоиться, а где-то после пятнадцатого они рассчитаются, и ты получишь свои три с половиной. Я столько обещал?

– Ты обещал две с половиной, – нерешительно проговорил Редькин.

– Правильно, но я же говорил, что может быть больше. А я ничего зря не говорю. И второе. Игоря нашего пристрелили. Но это не имеет к тебе ровным счетом никакого отношения. Запомни. И не надо психовать. Если б узнал не от меня, дергался бы только сильнее. Правильно?

– Правильно, – прошептал Редькин через силу.

– Что ты там лопочешь еле слышным голосом? – возмутился Майкл. – Я же велел не психовать.

На той неделе заезжай ко мне. Коньячку попьем, поговорим спокойно…

– Спасибо, – проговорил Редькин чуть громче.

К Майклу он не поехал, конечно, не до того стало, но Маринке про звонок рассказал – утаивать просто опасно было, и они уже вдвоем всю ночь измышляли гипотезы одну другой страшнее. Что ни говори, а еще один труп на пути четы Редькиных появился. Случайность, не случайность, но невольно задумаешься: ох, как-то не так живем, ох, не так! А Тимофею особенно тяжело было.

Ведь хватило же ума о разговоре с Кругловой не рассказывать – пожалел Маринку – но сам-то только и думал об этом. Все думал и думал.

Глава пятая

НОВАЯ ЖИЗНЬ

А потом все как-то утряслось. Затихло как-то, забылось в суматохе будней. Привезли с дачи всю шумную ватагу домочадцев, перед этим получили из ремонта любимую «Ниву», машина выглядела краше прежнего. Не грех стало рассказать Вере Афанасьевне всю правду об аварии.