Заговор посвященных

Я буду писать новый роман, я найду интересную работу, я обзвоню всех друзей и обойду все места, «где был счастлив когда-то…»

От этих примитивно-радужных мыслей меня отвлек очень высокий человек в шикарном черном пальто и тоже черной, но легкой, совсем не по погоде шляпе, надвинутой на глаза. Он вынырнул из снегового тумана, словно какой-нибудь старик Хоттабыч, прошедший сквозь стену, и я сразу почуял неладное. А ведь у меня даже пистолета с собой не было. Я же теперь простой мирный гражданин, строго соблюдающий правила авиаперелетов.

Господи, о чем я думал? Разве от того зла, что угрожало мне теперь, можно отстреливаться? Ну, если только серебряными пулями…

Передо мной стоял Стив. Владыка Чиньо. О, как же я мог забыть о назначенной им обязательной встрече?

– Добрый день, – сдвигая шляпу на затылок, чинно поклонился Чиньо (аллитерация, прошу заметить, нарочитая).

– О! – восхитился я. – Мы говорим сегодня по-русски, Владыка Чиньо?

– Да, бодхисатва.

– Кто, простите? – я надеялся подколоть его, но проиграл и этот раунд, опешив от его непонятного обращения.

– Ну, друг мой, стыдно не знать классического буддизма. Но вы еще молоды, и вам простительно. Вот, возьмите это, и тогда многое станет понятнее.

Он протянул мне изящную кожаную папку, оказавшуюся, впрочем, достаточно увесистой.

– Что здесь? – поинтересовался я. – Не зазвенит в «рамке»?

– Не должна, – сказал Стив. – Это всего лишь рукопись, которой вряд ли заинтересуется таможня. А вот вы почитайте, почитайте.

– Зачем? – я вновь становился агрессивным.

– Все очень просто, Микеле. Помните Давида Маревича? Вы познакомились с ним в точке сингулярности…

Я вздрогнул, потому что Маревича этого помнил слишком даже хорошо. Все, что происходило там, было записано мною досконально и перечитано много раз. Именно Давид рассказывал о том, как его убили в 91-м, и как теперь он оказался вот тут, с нами, в 99-м.

«Маревич – Посвященный!» – мгновенно щелкнуло в голове.

– Так вот, – продолжал Чиньо, – здесь его дневник.

Давид хотел, чтобы вы его опубликовали под своей фамилией. Как фантастический роман.

– Ничего себе! Давид сам просил вас об этом? – спросил я с трогательной наивностью, словно какой-нибудь Шурик из «Кавказской пленницы».

– Ну, разумеется. Он не профессиональный писатель. Над текстом придется поработать. И знаете что, желательно вести рассказ от третьего лица и не менять, ни одного имени, ни одной фамилии. Ни одной.