Популяция

– О, мужики! Присоединяйтесь. Зырьте какая тёлка! – ублюдок с топором в руке был явно пьян.

– Отошли оба!

Но насильник и не подумал встать, он резко ударил девушку головой об пол, глухой звук и Алиса обмякла под ним. Второй развернулся и шатающейся вальяжной походкой направился к защитничкам. Топор качался в большой непослушной лапе. Миша как фокусник вытащил пистолет и выстрелил. На секунду все оглохли, пьяный мешком рухнул. Второй повернул голову, только и успел, что рыкнуть «Вы чо…» и получил пулю в рот.

Голова его дёрнулась, фонтан тёмных брызг ровным веером лёг на белую плитку.

– Хуя ты снайпер… – Алексей смотрел на Мишу с ужасом и уважением.

Олег оттащил Алису в сторону от двух новых покойников, она всё ещё была без сознания, но дышала. Голова была разбита, но не то, чтобы сильно. Он натянул на неё штаны и застегнул пуговку, подхватил на руки и быстро, насколько это можно, понёс к своим. К врачу. Опять спасать.

Миша и Алексей повертели ногами покойников, поняли, что никакого другого полезного оружия у них нет, подняли топор и отправились за Олегом.

Похоже слова Олега до всех на парковке дошли ясно. Видно было только широкую ряху доктора Сёмы, женщин и малыша он похоже уложил на пол газельки. Только, когда мужики подошли почти вплотную, вышел из-за машины. Осмотрел Алису, привёл в чувства, прижал к её раскроенному затылку пачку ваты.

– Вместе надо держаться! Ясно всем??? – Олег тяжело прерывисто дышал.

Здоровенные лапищи доктора Сёмы оказались легче пуха. Уколы никто не почувствовал, даже маленький Павлик не пикнул.

Все единогласно решили, что от греха подальше лучше поставить неизвестную вакцину из упавшего с неба ящика. Риск каждый для себя оправдал внезапной и страшной гибелью Вити от чудовищного прибора. И кто же знает, какая страсть вылезет ещё впереди.

После того, как с людьми доктор разобрался, пришло время Псинки. Раздробленная лапа опухла и, кажется, начинала нагнаиваться. Собаку решено было оперировать, для этого друзья обскакали город в поисках ветеринарки, там же при свете ручных фонарей на страх и риск усыпили несчастную собаку наркозом, а доктор («хирург я или кто») обрезал лапу по сустав и аккуратно зашил.

Потом все сидели над завёрнутой в одеяло трясущейся Псинкой, поили её из ложки и ждали. Поговорка «заживёт как на собаке» была как раз про неё. На третий день она уже с визгом на трёх лапах носилась по площади, клянчила еду и бесцеремонно запрыгивала на колени всем, кто только садился у огня.