Моя дочь – оторва

Вспомнились слова Леры, что нужно действовать кардинально. Что ж, завтра я с ней посоветуюсь. Но что делать сейчас? Закрыться в комнате, включить телевизор и пялиться в него, пока не захочется спать? Наверное, такова судьба вдовы. Хотя для начала нужно что-нибудь скушать.

Я размазала слезы по лицу, и пошла на кухню. Там копошилась Ксюша. Нырнув в зал, я уселась на край дивана. «Господи, я сторонюсь собственной дочери», – промелькнуло у меня в голове.

У Ксюши заиграл мобильник. Я вся обратилась в слух.

– Привет, Сереж, – ответила она.

Несколько секунд стояла тишина.

– С Танькой гуляли. Скука смертная, но все равно лучше, чем дома или в школе. Ты завтра как?

Ксения засмеялась.

– С баблом напряги. На карасей только и хватает. Значит, в пятницу придешь? Давай-давай. Я уже почти соскучилась.

«Бабло, караси… что за ерунда? Скоро я ее вообще понимать перестану», – подумала я.

– Ладно, я хавать собралась. До завтра, – сказала Ксюша, и снова зазвенела посудой.

Через пять минут она вышла из кухни с подносом. На нем сиротливо стояли чашка чая и тарелка с шестью маленькими бутербродами.

– Там суп есть, – не выдержала я.

– Завтра поем.

Налив чай и взяв два зефира, я уселась перед телевизором. На главном федеральном канале, под ободряющую улыбку Андрея Малахова, отчаянно ругались две женщины. Одной на вид было лет пятьдесят, другой – тридцать.

«Это судьба», – с невеселой усмешкой подумала я, когда поняла, что ругаются мать и дочка.

Четверть часа спустя я решила прилечь. Незаметно, словно паук, сон обволок меня мягкими сетями. Мне снилось что-то темное и удушающее, но почему-то это бесформенное чудовище приносило спокойствие.

Я широко раскрыла глаза, сон исчез в одно мгновение. Болела затекшая шея, мирно бубнил телевизор. За незакрытыми шторами стояла непроглядная ночь.

Размяв шею, я на цыпочках двинулась к комнате дочки. «Все-таки я уделяю ей больше внимания, чем должна, – пронеслась мысль. – Я очень навязчивая мамочка».

Я тихо открыла дверь и едва сдержала вскрик – комната была пуста. На ватных ногах я пошла на кухню – выпить успокоительное. Куда она могла сбежать? Неужели я ее так обидела? А вдруг она вообще больше никогда не вернется? Ведь немало мужиков, которые с удовольствием возьмут юную девочку для развлечений. И что мне делать? Каждый вопрос пронзал разум болью, словно раскаленная игла.