На неведомых тропинках. Шаг в пустоту

 – Он виновато посмотрел на отца, Веник опустил руку и взъерошил сыну волосы.

– Высшие, почему? Здесь примут любого ребенка. – Мила всплеснула руками знакомым человеческим жестом.

– Не его. – Марик замялся, но потом все же ответил: – Первого «лишенного» привел он. Того, кто убил вас.

Мы замолчали, даже Пашка смогла сдержать клокотание в груди.

– Я привел зверочеловека, – парень хихикнул, прозвучало это настолько нереально, словно на месте Тимура сидел умалишенный или наркоман, добравшийся до дозы, – убить шлюху.

Мне мама велела. Я убил. Я послушный.

Я присмотрелась к улыбающемуся подростку. Что-то подсказывало мне, что его назвали в честь отца. С матерью я успела свести непродолжительное знакомство. Вера говорила, что отомстит. Мила, знавшая их обоих немного с другой стороны, нахмурилась.

– Зачем это Вере? – Кого бы в своей смерти ни винила девушка, это точно был не этот сидящий на земле пацан.

– Затем, – я вздохнула, – Вера показала тебе своего сына, но не показала его отца, потому что ты бы его узнала.

Тимур – брат твоего Игоря по отцу. Ради жизни этого на алтарь должны были положить твоего. А когда не удалось, отомстили.

Хранительница замотала головой.

– Она не помогала вам с Катей, она вела вас к могиле. Вам – смерть, им – дети.

– Отец говорил, мы уедем, – веселье подростка сменилось грустью, – а вместо этого умер. И мама. Эта сука там была. – Ненависть прорвалась сквозь пелену апатии, наброшенную Милой, взгляд светло-ореховых, как у матери, глаз ожег меня злобой.

 – Я вернулся, а они умерли. Я видел эту… – Он указал на меня рукой, которая тут же бессильно упала. – Эту суку и колдуна. Ничего… я еще… я… – Парень уставился на одиноко торчащий из травы одуванчик и затих.

– Он хотел отомстить? – Я повернулась к Марику. – Этого ты боялся? Не меня, а за меня?

– Да, – мальчишка кивнул, – я не знал всего и помогал ему, еду носил, а потом… – он повесил голову, – стало поздно. Если бы все вскрылось… Я же не знал, он потом рассказал.

Меня бы обвинили. Тим – мой друг, я думал, он выделывается, месть и все такое, ну, знаете, как бывает… А он всерьез. – Мальчишка путался, дрожал и очень хотел, чтобы мы поняли.

– А сегодняшний «лишенный», – Мила щелкнула пальцами перед созерцающим растения парнем, – тоже твой?

Откликнуться ей не пожелали.

– Нет, – закричал Марик и даже привстал, Веник положил ему руку на плечо, – могу на камнях поклясться, мы ничего не знали.