На неведомых тропинках. Шаг в пустоту

Он был со мной, мы хотели поглазеть на посвящение, но Тим увидел вас, – он посмотрел на меня, – и взбесился, твердил, что убьет, я испугался, когда потерял его в толпе.

– Тогда возможно… – начала хранительница.

– Нет! – снова крикнул парень. – Сами подумайте, от голой пяди до трех сосен минут двадцать быстрого бега. Он бы не успел ни вынырнуть, ни вернуться обратно. Да и где бы он зверочеловека достал? Он хотел убить. Ее. Сам. Не Видящего, он его даже не знает. Ну, почему вы не ушли сразу? Я как увидел вас в столовой…

– Низшие, – прохрипела пришедшая в себя явидь, – малой, ты вроде не дурак, почему сразу не сказал? Глядишь, у твоего папаши было бы сейчас одним глазом больше.

 – Она махнула лапой.

– Я дал Тиму слово. – Голос сорвался на фальцет.

– Похвально, – Пашка встала, – надеюсь, ты не пожалеешь об этом ни через день, ни через год.

– «От голой пяди до трех сосен»? – повторила я задумчиво.

Хранительница вздохнула, а парень сжался.

– Это выход, – пояснил мне падальщик, – самостоятельный, всеми забытый выход для детей.

Заблудиться в трех соснах, да не в любых, а строго определенных, и найтись уже в нашем мире. Даже сейчас, уверен, эта лазейка открыта. Их пожарная лестница на случай беды. Я прав?

Хранительница не ответила, а, прищурившись, спросила:

– Кто еще знает о выходе?

– Я хотел домой! – очнулся Тимур. – Вернулся, а они умерли. Я убежал. Далеко. Бежал, пока не оказался здесь. Опять. – Его плечи мелко затряслись, он засмеялся. – Я ходил домой, а Марк ходил на свидание! С девчонкой! Настоящей! Ха–ха!

У сына Веника покраснели уши и шея.

– Марик? – спросил гробокопатель.

– Я только Таисе показал. Мы на озеро бегали купаться. Один раз. Это было не свидание! – Он обхватил голову руками, так долго сдерживаемые слезы покатились по щекам.

Из дома целителей нас выгнали быстро, на полном серьезе предложив всем желающим подорожник либо в виде повязки, либо в виде настойки. Седовласый целитель огорченно поцокал языком над пустой глазницей Веника и расщедрился на повязку.

В Марика влили стопку коньяка и отправили учить уроки. Дети всех стран пустили бы слезы от зависти. Пашка от помощи отказалась сама, замыла водой длинное вязаное платье, радующее теперь всех встречных мужчин дизайнерской дырой на груди.

Исключение сделали для Тимура, напоив какой-то гадостью и уложив на койку рядом с Варлаамом Видящим. Последний выглядел плохо.

– Он демон? – удивилась я. – Такие раны должен на раз–два сращивать.