Призраки не умеют лгать

 – Девушка не хотела поднимать на него глаза, это почему-то раздражало.

– Для такой атаки нужны очень веские причины, – вкрадчиво сказал псионник. Он ждал слез, уверений в том, что произошла ошибка, и просьб поверить в невиновность.

– Знаю, – девушка кивнула.

– У вас есть один хвост. Возможно, на этот раз блуждающая перестаралась?

– Нет. – Она, наконец, подняла голову, большие, в пол лица, глаза цвета грецкого ореха гневно сверкнули. – Эилоза этого не делала.

Что-то новенькое – человек, защищающий призрака.

– Будьте добры, ваш кад-арт. А также выложите всё из карманов: ключи, заколки, телефон, бумажник. Снимите ремень и выньте шнурки.

– У меня на сапогах молния, – ответила девушка, выкладывая на стол всякую мелочовку.

Но Дмитрий не слушал, он поднял камень разума и посмотрел на свет. Крупный, чистый зеленоватый сапфир. Надо же так промахнуться! Привык иметь дело со всяким мусором.

– Меня посадят в тюрьму?

– В камеру предварительного заключения, – машинально ответил псионник.

 – В одиночную. – Хотя мгновенье назад намеревался отправить её в обычную, повариться, так сказать, в общем котле. Кто там у нас сегодня – жена, больше полугода назад зарезавшая мужа, уличная воровка, псевдогадалка, предсказывающая смерть? Если б не сводка, он знал бы, что вменять. Значит, тело пока не найдено. Надо просмотреть списки пропавших без вести.

– Послушайте. – Дмитрий коснулся руки девушки.

Она дёрнулась, как от удара. Черт, да что с ней такое?

– Послушай, – продолжил он, стараясь придать голосу максимальную мягкость.

 – Ты ведь могла обороняться. Отбивалась от нападавшего или грабителя. Толкнула, и тот неловко упал, или стукнула посильнее. Это самооборона, поверь. Мы сможем защитить тебя. Привяжем блуждающего к месту, повысим уровень кад-арта. Будешь жить, как раньше. Но мы должны знать, кого привязывать.

Она посмотрела на него с презрением и каплей жалости. Как на дурака, которому пытаются объяснить, что земля вращается вокруг солнца.

– Я никого не убивала. Ни намеренно, ни случайно, ни даже во сне. – Голос оставался тихим, но приобрёл неожиданную твёрдость и вызов.

У маленькой мышки прорезались зубки.

На улицах стемнело. Загорающиеся фонари сливались в сплошную бегущую линию, отражаясь в тонированных стёклах. Прохожих почти не было. Холод и дождь разогнали молодёжь по подъездам, тех, кто при деньгах – по кафешкам и кинотеатрам.