Точка невозврата. Выбор

Какой Бейтрин без ёлки и апельсинового кекса! Балансируя корзинкой и ёлкой, она радостно спешила по улице. Уж очень ей хотелось отблагодарить мистера Кафера за помощь.

Как и ожидалось, мистера Кафера дома не было. Ёлке нашлось место у окна. Мари украсила её лентами и бумажными птицами. После испекла апельсиновый кекс и поставила его на стол, накрыв салфеткой. Удовлетворённо выдохнув, она полюбовалась на дело рук своих: кажется, всё было как нужно.

Ей представилось, как мистер Кафер обрадуется неожиданному подарку.

Пусть улыбнётся, а большего и не надо.

***

Очередной корабль оказался пустышкой. Как и следующий. Рене от бессилия был готов крушить всё вокруг, и только настороженный взгляд Ротгера его останавливал.

– Ты чересчур строг к себе, ? заметил Каспар, смахнув с рукава несколько снежинок. ? Началась зима, и большинство межконтинентальных кораблей встали на якорь. Жди весны.

Асмадер выругался. Слишком долго. Слишком многое он упускает. Он в этом проклятом городе уже больше полугода.

Ещё немного и…

– Мальчик мой, ? едко продолжил Ротгер, ? сделай что-нибудь со своим лицом. Если и дальше будешь так продолжать, никто не поверит, что ты милый, добрый мальчик Ренри.

Рене выругался. Плохо. Он не шпион – так, пародия. Криво слепленная подделка, а ведь он предлагал приехать сюда открыто. Пусть бы официальным поводом было что-то другое, но хотя бы под свои именем. Нет же, их сиятельство лорд-канцлер Арго Вивьен захотели поиграть в великого комбинатора.

Сесиль их подери!

Рене прикусил щёку.

Гнев ? плохой советчик. Да, у него лишь зацепки, но хоть что-то. Это несравнимо больше, чем было шесть месяцев назад! Верно и то, что этого ничтожно мало, чтобы обвинить хоть кого бы то ни было. Возможно, для канцелярии не составляет труда тихо взять подозреваемого и на веки вечные сокрыть в своих тайных подвалах, но сейчас речь идёт о канцлерах, герцогах и советниках. Шум, который поднимет неловко составленное обвинение, скомпрометирует всю партию прогрессистов и положит конец почти полувековой политике.

Асмадер бессильно сплюнул на дорогу. Он ненавидел политику. Его тошнило от одного упоминания о ней. И всё же, всё же…

В его квартире пахло ёлкой и апельсинами. Рене почувствовал себя пятилетним мальчиком, который влетел в дом с холодной улицы прямиком в бабушкины объятия. На Бейтрин они всегда ездили к ней в Тарль и проводили там не меньше месяца.

– Ты всё-таки решил отпраздновать? ? Ротгер любопытно приподнял салфеточку.