Точка невозврата. Выбор

Несомненно, если бы они встретились в той, другой жизни, Мари бы сторонилась его, рассказывала подругам о том, какие ужасные у него манеры, насколько его внешность не соответствует идеалу, который воспевали старые баллады, а матушка запретила бы даже близко к нему подходить. Вот только подруги остались в другом мире, прекрасном и чистом, а матушке не повредит то, о чем она не знает.

– Почему ты всё ещё здесь?

Вопрос застал Мари врасплох, и голос прозвучал куда менее уверенно, чем ей хотелось:

– Там метель, ? она замялась, но со внезапно возросшей уверенностью, выпалила.

Не вопрос, но утверждение, и Ренри это понял. Он смотрел долго, пристально, и взгляд этот был до того пронзительный, что ей внезапно захотелось убежать, но как говорила старая прачка Карина: «Пошел в жрецы, служи и заупокойные!». Мистер Кафер тяжело вздохнул, выбил тлеющую трубку в пепельницу и поднялся. Он подходил медленно, давая Мари время убежать, а взгляд его стал уже другим, острым, с отблеском огня.

– Если мы не остановимся сейчас, то в конце концов ты пожалеешь.

Мари внезапно потеряла дар речи ? в самый важный момент! Она так рассердилась на себя, что со злостью отбросила рукой прядь выбившихся волос и уверенно кивнула. Он в ответ только фыркнул:

– Ну и гори все синем пламенем.

Поцелуй, отчаянный, горячий, лишающий способности дышать. С привкусом табака и виски. Руки Ренри зарылись в её волосы, распуская ленту.

– Вы…

– Ты, если мы действительно хотим это сделать.

Мари не нашлась, что ответить и потянулась вперёд. Кудри рассыпались по плечам, и Ренри запустил обе руки в её волосы, неторопливо перебирая пряди. Внезапно поцелуй стал медленным, словно очередная попытка образумить подступившее безумие.

Отступи. Игра не стоит свеч. Свечи нынче дороги, десять серебрушек за четыре штуки. Высокая цена, чтобы изводить их на мимолётную прихоть. Мари устала всё делать ради кого-то. Нет, она и дальше продолжит это делать, но здесь, в этот самый момент ей захотелось получить что-то лично для себя.

Наконец, Ренри отстранился и хрипло проговорил:

– Пойдем.

Спальня, маленькая, по-мужски скупо обставленная, с клетчатым одеялом на кровати и окном, которое легонько дребезжало от сильного ветра. С улицы, несмотря на метель, пробивался рваный свет фонарей. Маленькое убежище.

Ренри сел на кровать и протянул ладонь.