Предназначение

– Да, я читаю мысли, но это неважно. Я прилетел забрать тебя. Ты предназначена для меня.

«Ненормальный какой-то», – дожёвывала Ида последний кусок рибая, уставившись на незнакомца. – Как бы мне от него отделаться?»

Но отделаться от него ей так и не удалось. Он прицепился к ней и шёл по пятам по осеннему асфальту, шурша берёзовыми листьями, пока она не зашла в бизнес-центр.

Офис, в котором она работала, наводил на неё отчаянную муть. Ида сидела целый день за компьютером, окружённая стеклянными перегородками от других сотрудников, как, впрочем, и они от неё.

Ей это место казалось безвылазной колбой, которая давила ей на психику:

– Как невыносимо здесь сидеть, – повторяла она сама себе.

– Не преувеличивай, не забывай, что ты работаешь. Так делают все на свете люди. Нормальные причём и не ленивые, – тут же успокаивала она себя.

Встреча с коллегами была только на кофе-паузе, с 10:45 до 11:05, а потом опять стекло и редко мелькающие силуэты за ним. Единственной крупной вылазкой в течение дня был обед в ресторане, где Ида могла целых сорок минут посмотреть в окно и понять, что она не робот, а живой человек.

А ей хотелось быть нужной социуму, приносить людям пользу.

– Вот для чего я живу? Для кого? Сама же для себя. Утро. Кофе. Автобус. Укладка в салоне красоты. Офис. – загибала Ида на руке пальцы. – Бассейн три раза в неделю. Ой, ещё же обед в ресторане. Иногда шопинг, иногда вечерние посиделки с коллегами. Неплохо пристроилась. И не стыдно? Никакой пользы от меня, – говорила Ида сама себе.

Несколько лет назад она считала, что её офисная жизнь важна для общества и без её вечных подсчётов и вычетов не проживёт никто, но случилось странное – Ида сама не заметила, как потеряла свою значимость и вместе с ней потеряла себя. В жизни было безупречно замечательно всё. То, к чему стремилась некоторые её коллеги, у неё уже имелось: финансовая стабильность, пятикомнатная квартира с дорогим ремонтом и, самое главное, – спокойствие души и сердца.

С тёткой, сестрой отца, она побывала почти во всех странах мира. Чуть больше десятка лет она так жила. Что вдруг произошло с внутренним миром, Ида не могла понять и не могла дать отчёта самой себе. Какая-то непонятная тоска стала заполнять сердце, щемящая боль непонятно откуда, непонятно зачем, как ядовитая змея, вползла в её жизнь, разрушила её мирное и спокойное течение и начала точить её изнутри, съедая радость и довольство собой и жизнью.