Предназначение

Она перестала ощущать позитивные эмоции от крошечных моментов в жизни: от чашки кофе по утрам, от присутствия подаренного коллегами большого плюшевого медведя в квартире, который раньше своей оптимистичной коричневой мордой с выпуклыми чёрными глазами поднимал ей настроение. Всё это куда-то исчезло.

Её стала преследовать мысль, что на Земле она живёт зря, что её существование ничтожно и бесконечно бесполезно. Ида знала, что нельзя зацикливаться на этой мысли, и перед ней вставал вопрос: как научиться её не думать? Как выбросить её из сердца, из головы, из общего потока мыслей? Мысль преследовала её и утром, и ночью, и даже днём, когда, казалось бы, – некогда её думать.

Но нет же, тоскливая мысль просачивалась и разрушала Идино позитивное мироощущение, она мешала ей полноценно жить, ценить каждое мгновение, а жизнь шла…

Нужно было успевать созидать, что-то делать, решать поставленные задачи, стремится к очередной цели. А мысль мешала сохранять оптимизм, потому что только из-за неё у Иды не было такого привычного ощущения счастья как в совсем недавнем прошлом.

«Это всё от того, что у меня слишком многое есть и я не работаю физически, скорее всего, я слишком много думаю, как Анна Каренина, – размышляла Ида, вспомнив тут же литературный анекдот про эту героиню, в котором крестьянка рекомендовала завести Анне корову или даже двух. «Надо и мне что-то менять… надо что-то менять… Но что?», – мучилась она. «Физический труд… когда-то давно… он мне помог решить мою проблему, но сейчас нет тётиной дачи, да и тёти нет уже. А, может быть, моё предназначение – трудиться физически?»

Ида даже забросила светло-радужное творчество любимого Шатунова: «Прости, Юрочка! Уже не буду слушать твои чудесные песенки. Мне просто плохо, понимаешь? Перейду на Славу», – сказала Ида и переключилась на Бутусова, чаще на его «Собак». Она соотносила себя с этими собаками, ей хотелось, чтобы какой-нибудь звёздный вожак тоже увёл её в другой неизведанный мир, освободив её от недовольства собой и от своей ненужности.

Она ночами просто страдала от бессонницы и мучилась от тоски и безысходности, от разочарования и отчаяния, от обиды и одиночества.

– Ну вот, опять не могу уснуть, – открывала Ида глаза в три часа ночи. – А завтра на работу. Опять день будет испорчен. Всё так противно и ненужно. Не хочу так жить, – повторяла она сама себе.

И никто, абсолютно никто не мог видеть Идиных переживаний.