Предназначение

На работе она была самым обычным человеком, на кофе-паузе шутила, смеялась с коллегами, обсуждала политические и экономические проблемы, рассказывала, какое ужасное впечатление оставил «Северный ветер» Литвиновой с гениальной постановкой, но с тяжёлой сюжетикой, и как «Белый снег» Хомерики позволял гордиться своей страной. Это всё было только поверхностно. «Самого главного глазами не увидишь», – часто стала повторять Ида слова Экзюпери, вложенные в речь Лиса. «Не увидишь… никто никогда ничего не увидит», – сожалела она.

О чём было сожалеть? О том, что она даже не могла выразить словами, какое дикое одиночество и безудержная грусть наполняли её сердце, потому что она не понимала, зачем ей дана жизнь.

Работа в крупной финансовой компании, куда её устроила тётка через каких-то важных знакомых, давала ей довольно хороший доход, и она терпела четыре стеклянные стены целых пять лет, ведь пятикомнатную квартиру в центре города нужно было содержать – коммунальные были не низкие. Она досталась Иде по наследству от родителей, которые погибли в автокатастрофе, когда Ида была ещё шестилетней девочкой.

Квартиру – память об отце и матери – продавать не хотелось.

Родителей она помнила смутно. И они были связаны напрямую с переездами, так как отец её был военным. Их нескончаемое обустройство на новых местах оставило в памяти кучу чемоданов и упакованной мебели. Эти переезды забрасывали их семью в самые непредсказуемые места и условия России и стран СНГ. От вечно дождливого, невозможно холмистого Владивостока и ледяного Японского моря до солнечного арбузно-персикового Бишкека.

Вызывающие восхищение у Иды многолюдные вокзалы и перроны, мерное постукивание колёс гостеприимных поездов о рельсы, мелькание деревень и городов за окном, добрые бабули, торгующие вкусными пирогами с картошкой на остановках, – всё это сложило пазлами в детском воображении огромную картину восторга и счастья. Смена детских садов, воспитателей, школ, учителей, друзей приучала к социализации, адаптации и коммуникации, которая потом продолжалась на тетрадных листах в бумажных конвертах, с обязательной надписью: «Жду ответа, как соловей лета». Потом отцу дали генерала-лейтенанта и пятикомнатную квартиру в этом городе, где сейчас и жила Ида.

Воспитала Иду тётка, единственная родственница. И той уже не было в живых, умерла два года назад. Ида так и жила одна.

А сегодня её день испортил какой-то сумасшедший. Ей хотелось поскорее закончить эту работу и оказаться дома.