Порок сердца. Путешествие длиною в жизнь

Нам с пухленькой хохотушкой Жасмин достался самый крайний, небольшой салон на четыре человека. Пожалуй, можно сказать, мне повезло – сиди себе и слушай, периодически вставляя взволнованные «ахи» и вздохи, причем, надо заметить, рассказчиком мой собеседник был неплохим. Банкир совсем захмелел всего лишь с пары бокалов, стал еще больше распускать руки, и вскоре командир увел его, перед уходом вложив в мою ладонь три монеты и полюбопытствовав:

– А какими духами вы пользуетесь? Пахнет так вкусно…

Я смущенно улыбнулась, быстро перебрав в уме, чем же таким я могла пахнуть, и честно призналась:

– Это мыло.

Мы провели мужчин до холла, попрощались с ними, и гости покинули заведение, хотя банкир все пьяно порывался остаться.

– Ох, ну и противный же! – раздраженно процедила Жасмин, стоило им переступить порог. – Так и лез своими потными руками! И дал какой-то жалкий четвертак, урод!

Возмущаясь себе под нос, она пошла наверх. Большие напольные часы с маятником в холле показывали всего лишь восемь.

Кухарка, приятно удивлённая моим визитом с «гостинцами», заканчивала готовить ужин для персонала. А новая посудомойка – копия служанки, с таким же серьезным взглядом, только повыше ростом и с темно-каштановыми волосами вместо русых – сидела за столом чуть сгорбившись, перебирая пшено. Видимо, сестры. Пока София была занята, я приготовила нам травяной отвар, вкратце рассказав, как сходила за покупками.

– Что ж ты раньше не сказала? У меня тетка держит свою косметическую лавочку – вся северная часть Феона ходит к ней: старушка хоть и на ладан дышит, но дело свое знает – до сих пор все сама, и от покупателей отбоя нет. Я предупрежу ее, так она тебе подешевле-то продаст.

– Спасибо, – искренне улыбнулась я, предлагая девочке, заинтересованно посматривавшей на принесенное блюдо, присоединиться к нашим женским посиделкам – звать ее долго не пришлось.

Феон, значит.

– Интересно, как Урсуле в голову пришла идея открыть такое заведение? – полюбопытствовала я.

– Так она же нимеида, – ответила кухарка, с таким видом, будто бы это все объясняет, но, заметив мой недоуменный взгляд, добавила: – Все, изгнанные из их леса, либо цветами торгуют, либо за садом какого аристократа приглядывают, либо, кто дар потерял, открывают салон.

– А… за что ее? – осторожно спросила посудомойка.