Сон в летнюю ночь

А иногда для тетушки степенной,

Когда она рассказывать начнет

Историю, исполненную слез,

Я, сделавшись трехногим, гладким стулом,

Из-под нее выскакиваю вон –

И тетушка летит в припадке кашля,

И целый хор, поджав себе бока,

Хохочет, и чихает, и клянется,

Что никогда не веселился он

Так истинно, как в этот час паденья.

Тс! Оберон, мой царь, сюда идет!

Фея

А вот моя царица! Хорошо бы,

Когда б твой царь ушел скорей отсюда.

Входят Оберон со свитой с одной стороны, а Титания со своей свитой – с другой.

Оберон

Зачем я здесь, при месячном сиянье,

Надменную Титанию встречаю?

Титания

А, это ты, ревнивец Оберон!

Идемте, эльфы: я ведь поклялась

С ним не делить ни общества, ни ложа.

Оберон

Остановись, преступная жена:

Не я ль твой муж?

Титания

А я тебе жена!

О, знаю я, ты часто покидаешь

Исподтишка волшебную страну

И в образе влюбленного Коринна

Проводишь дни, с свирелию в руках,

У ног своей возлюбленной Филлиды

И ей поешь любовь свою в стихах!

Ты почему из дальних стран индийских

Сюда пришел? Уж верно потому,

Что с дерзкою, в сапожках, амазонкой,

С воинственной любимицей твоей,

Готовится Тезей соединиться

И ложу их ты хочешь даровать

И счастие, и радость без конца.

Оберон

Титания, тебе ли упрекать

За то, что я привязан к Ипполите?

Известна мне к Тезею страсть твоя:

При бледном звезд сиянии, не ты ли

Похитила его у Перигены,

Которую он обольстил? Не ты ль

Заставила его забыть все клятвы,

Которые давал он Ариадне,

Аглае и прекрасной Антиопе?

Титания

Ты в ревности все это изобрел.

Как перешло за половину лето,

Ни разу нам собраться не случалось

В лесу, в лугах, в долине, на горе,

Иль при ручье, поросшем тростниками,

Иль на краю приморских берегов,

Чтобы плясать под свист и говор ветра

И составлять кружочки, без того,

Чтоб ты своим неугомонным криком

Не помешал веселью наших игр.

И ветры, нам как будто бы в отместку

За то, что тщетно песни нам поют,

Все принялись высасывать из моря

Зловредные туманы и пары,

Туманами покрыли все равнины

И вздули так ничтожные речонки,

Что их сдержать не могут берега.