Дефеманг

Время словно останавливалось здесь. Они бежали так долго, что посмотрев в небо, дефеманг ожидала увидеть рассвет, но не увидела ничего, кроме кромешной тьмы.

– Люди плутают по этому Лесу месяцами, ища выход… – Усмехнулся зверь. – Но таких как я Лес выпускает обратно почти сразу.

– Между вами есть связь?

– Да.

Он замедлил шаг и посмотрел наверх. Необъятные стволы древних секвой, достигающих в высоту несколько сотен метров, возвышались над их головами. Трехликий принюхался и шерсть на его загривке медленно поднялась дыбом, а зрачки расширились.

– Алконост, – перерос в шипение его тихий шепот.

Могучие крылья окатили их сильным потоком воздуха, и Луну чуть не сдуло со спины кота этим ветром. Гигантская птица, совсем не уступавшая в размерах лунному жнецу, села на толстую ветвь над их головами. У этой птицы была голова женщины и она, склонив ее набок, внимательно смотрела на путников.

– Три загадки отгадай или душу мне отдай, – молвила Алконост и расправив крылья, загородила ими и без того слабый лунный свет, с трудом проникающий в Лес сквозь плотно сплетенные меж собой кроны деревьев.

– А если не отстанешь и не замолчишь, то ко мне в желудок улетишь, – проворчал Трехликий.

– Я песнь свою тебе спою. Услышишь и погибнешь, в Лесу навеки сгинешь, коль ты загадок не постигнешь, – ее глаза странно блеснули в темноте. – Загадка первая моя. Внимай же, бедное дитя. Кто новым может быть и старым; кто может расти и убывать; кто полон может быть, пуст не бывает, кто виден лишь тогда, когда все закрывают глаза?

Девочка задумалась.

«Кто может быть новым и… Старым? Когда закрывают глаза… Быть может речь идет о ночном времени суток?» Случайно взглянув в небо, она увидела слабый желтоватый свет.

– Может быть… Луна?

– А ты умна. А вот загадка вторая. Кто не ответит верно – покараю. Что к жизни возвращает мертвецов? Детей, матерей и отцов? Что может вызвать смех и слезы? Отчаяние, эмоции, грезы? Что может и омолодить и на глазах твоих кого угодно прахом обратить?

На этот раз принцесса не смогла найти правильного ответа, как бы не ломала голову.

Тогда, скучающе зевнув, кот закатив глаза, ответил:

– Это память, глупая ты птица.

– Гляди, как бы третья загадка не заставила тебя в муках скривиться!

Зверь фыркнул, а Алконост изрекла:

– Прячься в тени иль в свете дня, время придет – заберу я тебя. Никому не уйти от меня, спрятаться невозможно, меня не остановить ни мольбами, ни ложью.