Руководство к действию на ближайшие дни

Посетители кафе, прохожие, усталые студенты, пассажиры только что подъехавшего автобуса – прислонившие голову к окну, устремившие застывший взгляд в никуда, – все они, разумеется, смотрели на него, причем смотрели с осуждением, со скепсисом, замечали его нервную походку, ускользающий взгляд и опущенные плечи.

Он знает – разумеется, он знает, – что никто на самом деле на него не смотрит. Он проходит через их сознание, как нож через теплое масло, и выходит с другой стороны незамеченным, это ясно. И все же в животе у него что-то переворачивается, как будто он выступает на большой сцене.

Этот диссонанс – с одной стороны, ощущение, что все придирчиво оглядывают его, а с другой стороны, четкое осознание, что никто на него даже не смотрит и он как человек-невидимка, – приводил к тому, что он сам все время подмечал за собой смущение, неловкость, неуклюжие движения и слова. Он мучился, когда смотрел на что-нибудь, на что не должен был смотреть, а потом задним числом думал: вот тут я зря улыбнулся, сунул руки в карманы, пожал плечами, а тут никак нельзя было говорить ничего утешительного, или забавного, или интересного.

Каждый собственный шаг или жест казались ему судьбоносными: на них вырастет целая башня впечатлений о нем.

Но в конце концов после этих раздумий он всегда осознавал, что только его самого заботит, как он выглядит, только он сам анализирует свое поведение, раздумывает, что он имел в виду. Для всех остальных он был просто частью декораций.

Он был фоном для жизни других людей, которые живут в полную силу и полноценно общаются с окружающим миром.

Два противоположных ощущения, снедавших его, сами собой соединились. Он должен быть идеальной декорацией. Проходить мимо так быстро и так тихо, чтобы никто его не заметил. От мысли, что кто-то из прохожих с блуждающим взглядом мог посмеяться над ним, даже мельком взглянув на него, его грудь мучительно сжималась.

Если бы он чувствовал себя удобнее на месте того человека, которым себя воображает, все было бы иначе.

Почему его никто не обнимает? Каждое объятие, ему казалось, делает кожу в месте прикосновения немного толще, и лишь после того, как нас обняли достаточное количество раз, нам становится удобно с самими собой, в своей коже.

Справа он заметил освещенную витрину книжного магазина.

Он заглянул туда и увидел, что, несмотря на поздний час, между полками и столами все еще слонялись отдельные покупатели, а какая-то усталая женщина все еще стояла за кассой.