Немногие для вечности живут… (сборник)

Разочарованный рабочий

Иль огорченный мот –

А глаз, подбитый в недрах ночи,

Как радуга цветет.

А дома – руганью крылатой,

От ярости бледна, –

Встречает пьяного Сократа

Суровая жена!

    1913, 1937

Петербургские строфы

Н. Гумилеву

Над желтизной правительственных зданий

Кружилась долго мутная метель,

И правовед опять садится в сани,

Широким жестом запахнув шинель.

Зимуют пароходы.

Зажглось каюты толстое стекло.

Чудовищна, как броненосец в доке –

Россия отдыхает тяжело.

А над Невой – посольства полумира,

Адмиралтейство, солнце, тишина!

И государства жесткая порфира,

Как власяница грубая, бедна.

Тяжка обуза северного сноба –

Онегина старинная тоска;

На площади Сената – вал сугроба,

Дымок костра и холодок штыка.

Черпали воду ялики, и чайки

Морские посещали склад пеньки,

Где, продавая сбитень или сайки,

Лишь оперные бродят мужики.

Летит в туман моторов вереница;

Самолюбивый, скромный пешеход –

Чудак Евгений – бедности стыдится,

Бензин вдыхает и судьбу клянет!

    Январь 1913, 1927

«„Здесь я стою – я не могу иначе“…»

Hier stehe ich – ich kann nicht anders…[1 - Здесь я стою – я не могу иначе (нем.

«Здесь я стою – я не могу иначе»;

Не просветлеет темная гора –

И кряжистого Лютера незрячий

Витает дух над куполом Петра.

    1913 <1915?>

«…Дев полуночных отвага…»

…Дев полуночных отвага

И безумных звезд разбег,

Да привяжется бродяга,

Вымогая на ночлег.

Кто, скажите, мне сознанье

Виноградом замутит,

Если явь – Петра созданье,

Медный всадник и гранит?

Слышу с крепости сигналы,

Замечаю, как тепло.

Выстрел пушечный в подвалы,

Вероятно, донесло.

И гораздо глубже бреда

Воспаленной головы

Звезды, трезвая беседа,

Ветер западный с Невы.

    1913

Бах

Здесь прихожане – дети праха

И доски вместо образов,

Где мелом, Себастьяна Баха

Лишь цифры значатся псалмов.