Бя-а, бя-а, Черная овца

Их мир ограничивался папой и мамой, которые все знали, все могли позволить и всех любили, даже Понча и даже тогда, когда он, невзирая на уговоры отца, забивал ногти землей после того, как их только что почистили ему.

Неизвестно, по каким соображениям Понч находил допустимым существование обоих родителей между ним и женщиной в черном с черноволосым мальчиком, хотя не был доволен обоими последними. Ему понравился только седой человек, который выразил желание, чтобы его называли Онклегарри.[2 - Дядя Гарри.

]

Они кивали друг другу головой при встречах, и седой человек показал Пончу маленький корабль с приспособлением, по которому он скатывался вниз и поднимался вверх.

– Это модель «Бриска» – маленького «Бриска». Она была выставлена в Наварино. – Седой человек говорил торжественным шепотом эти слова и прибавлял мечтательно: – Я расскажу тебе о Наварино, Понч, когда мы пойдем вместе гулять. Только не нужно трогать кораблик, потому что это «Бриск».

Задолго до этой прогулки, первой из многих, совершенных потом, обоих детей разбудили на рассвете холодного февральского дня, чтобы проститься с папой и мамой, которые плакали.

Понч был совсем сонный, и Юди капризничала.

– Не забывайте нас, – лепетала мама. – Милый мой маленький сынок, не забывай нас и смотри, чтобы Юди помнила нас.

– Я говорил Юди, чтобы она помнила, – сказал Понч, отворачиваясь от бороды отца, которая щекотала его шею. – Я говорил Юди десять, сорок, тысячу раз.

Но Юди еще очень маленькая, совсем крошка, правда?

– Да, – сказал папа, – совсем еще крошка, и ты должен быть добр к ней. Ты должен также поскорее выучиться писать и… и…

Понча положили опять в постель. Юди уже заснула, а внизу уже слышался стук колес экипажа.

Папа и мама уехали. И не в Нассик, который был за морем, а куда-нибудь ближе, вероятно, и без сомнения, они должны были вернуться. Они всегда возвращались домой после своих поездок. Конечно, они вернутся и теперь.

И Понч проспал спокойно до утра, когда был разбужен черноволосым мальчиком, который сказал ему, что папа и мама уехали в Бомбей и что он и Юди оставлены здесь «навсегда». На протесты Понча ответила Антироза, со слезами подтвердившая, что Гарри говорит правду и что Понч должен быть умницей, встать с постели и одеться. Понч встал и горько плакал вместе с Юди, в хорошенькую головку которой он успел внедрить некоторые понятия о разлуке.