Кому на Руси жить хорошо (сборник)

Мы вместе! теперь бы легко я снесла

И самые трудные муки…

Проснулась я рано, а Катя спала,

Пошла по деревне от скуки:

Избушки такие ж, как наши, числом

До сотни, в овраге торчали,

А вот и кирпичный с решетками дом!

При нем часовые стояли.

«Не здесь ли преступники?» – «Здесь, да ушли».

– «Куда?» – «На работу вестимо!»

Какие-то дети меня повели…

Бежали мы все – нестерпимо

Хотелось мне мужа увидеть скорей;

Он близко! Он шел тут недавно!

«Вы видите их?» – я спросила детей,

«Да, видим! Поют они славно!

Вон дверца… гляди же! Пойдем мы теперь,

Прощай!.

И словно под землю ведущую дверь

Увидела я – и солдата.

Сурово смотрел часовой, – наголо

В руке его сабля сверкала.

Не золото, внуки, и здесь помогло,

Хоть золото я предлагала!

Быть может, вам хочется дальше читать,

Да просится слово из груди!

Помедлим немного. Хочу я сказать

Спасибо вам, русские люди!

В дороге, в изгнаньи, где я ни была,

Всё трудное каторги время,

Народ! я добрее с тобою несла

Мое непосильное бремя.

Пусть много скорбей тебе пало на часть,

Ты делишь чужие печали,

И где мои слезы готовы упасть,

Твои уж давно там упали!..

Ты любишь несчастного, русский народ!

Страдания нас породнили…

«Вас в каторге самый закон не спасет!» —

На родине мне говорили;

Но добрых людей я встречала и там,

На крайней ступени паденья;

Умели по-своему выразить нам

Преступники дань уваженья;

Меня с неразлучною Катей моей

Довольной улыбкой встречали:

«Вы – ангелы наши!» За наших мужей

Уроки они исполняли.

Не раз мне украдкой давал из полы

Картофель колодник клейменый:

«Покушай! горячий, сейчас из золы!»

Хорош был картофель печеный,

Но грудь и теперь занывает с тоски,

Когда я о нем вспоминаю…

Примите мой низкий поклон, бедняки!

Спасибо вам всем посылаю!

Спасибо!.. Считали свой труд ни во что

Для нас эти люди простые,

Но горечи в чашу не подлил никто,

Никто – из народа, родные!.

Рыданьям моим часовой уступил,

Как Бога его я просила!

Светильник (род факела) он засветил,

В какой-то подвал я вступила

И долго спускались всё ниже; потом

Пошла я глухим коридором,

Уступами шел он; темно было в нем

И душно; где плесень узором

Лежала; где тихо струилась вода

И лужами книзу стекала.