ТЕРПИМОСТЬ

  Ибо обитатели высокого Олимпа, которые правили миром эллинов в десятом веке до нашей эры, были с этой земли земными и не очень далеко ушли от обычных смертных.  Где именно, когда и как расстались человек и его Боги, оставалось более или менее туманным вопросом, который так и не был четко установлен.  Даже тогда дружба, которую те, кто жил за облаками, всегда испытывали к своим подданным, которые ползали по  земной поверхности, никоим образом не была прервана, и она оставалась приправленной теми личными и интимными штрихами, которые придавали религии греков особое очарование.

Конечно, всех хороших маленьких греческих мальчиков должным образом учили, что Зевс был очень могущественным, могущественным властелином с длинной бородой, который при случае так яростно жонглировал своими вспышками молний, молниями, что казалось, что мир приближается к концу.  Но как только они стали немного старше и смогли самостоятельно читать древние саги, они начали понимать ограниченность тех страшных персонажей, о которых они так много слышали в детском саду, и которые теперь явились в виде веселой семейной вечеринки, вечно подшучивающих друг  над другом и занимающих такую непримиримую сторону в политических разногласиях своих смертных друзей, что за каждой ссорой в Греции немедленно следовал соответствующий скандал среди обитателей эфира.

Конечно, несмотря на все эти очень человеческие недостатки, Зевс оставался очень великим Богом, самым могущественным из всех правителей и персонажем, которого было небезопасно раздражать.

  Но он был “разумным” в том смысле этого слова, который так хорошо понимают лоббисты Вашингтона.  Он был разумным.  К нему можно было бы подойти, если бы кто-то знал правильный путь.  И самое главное, у него было чувство юмора, и он не воспринимал ни себя, ни свой мир слишком серьезно.

Возможно, это была не самая возвышенная концепция божественной фигуры, но она давала определенные очень явные преимущества.  Среди древних греков никогда не существовало жесткого и незыблемого правила относительно того, что люди должны считать истинным, а что они должны игнорировать как ложное.

  И поскольку не существовало “вероучения” в современном смысле этого слова, с непреклонными догмами и классом профессиональных священников, готовых навязывать их с помощью светской виселицы, люди в разных частях страны смогли изменить свои религиозные идеи и этические концепции так, как это лучше всего соответствовало их интересам, их собственным индивидуальным вкусам.