Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

Он и не боялся, и не спешил, выпятил грудку, вздернул мордочку и едва важно шагнул ко мне, как из-под ближайшего куста прямиком к моим ногам выкатился серый мохнатый комок. Котенок, крошечный совсем, худой и облезлый, с закрытыми глазками и звонким голоском, такой маленький, такой несчастненький. Но не успела я протянуть к нему руку, как щенок, начавший пронзительно тявкать на «пришельца», зарычал. Вначале тихо, а затем все громче.

– Фу-у! Плохой!

Я едва успела подобрать малыша, когда это откормленное, эгоистичное и явно уже кому-то принадлежащее животное кинулось к несчастному зверьку.

– А ну кыш! Маленькая злобная пакость. Иди отсюда к хозяину! – Он еще потявкал на котенка, затем фыркнул, презрительно глядя на меня, и удалился с важным видом. Вот это характерец, и кто такого терпит…

– Никогда больше не буду спорить о клинках с оборотнем! – воскликнул возница, который наконец-то выскользнул из лавки и оглянулся, разыскивая меня. – Намина!

– Я здесь.

– Простите.

Думал, что уже потерял вас. Простите, бога ради… – произнес он, стремительно подходя, и неожиданно остановился. Остолбенел и, забыв о нашей договоренности, ошеломленно произнес: – Госпо?..

– Ульс, мы же договорились, – напомнила я.

– Да, но… – И он перевел взгляд с котенка на меня и обратно.

– Мя-я-я, – возмутился пушистик и зашипел, распахнув светло-зеленые глазищи.

– Да, простите! – Мой сопровождающий изменился в лице, тряхнул головой и уже непривычно учтивым тоном предложил: – Пойдемте, нам давно пора отправляться.

Мы загрузились в карету, где я со всеми удобствами, а главное, безопасно расположила котенка – на коленях – и шарфом перевязала, чтобы не упал во время бешеной поездки. Но зря… Крылатые больше в галоп не срывались и расплющить меня о стены кареты не пытались. Стартовали мягко и уже через тридцать секунд неслись по небу, плавно лавируя среди таких же карет высокородного многоликого общества.

– А ты везучий, – прошептала я, уложив кроху на сиденье возле себя.

Вспомнила, что в сумке есть пара бутербродов, и предложила их малышу странного окраса. В сумерках я цвета его шерстки не рассмотрела, да и сейчас в сиянии магических светильников не могла бы точно сказать, какой он, разве что привереда. От угощения из таверны отказался, а вот от моего общества нет. Лез на руки, как ни пересаживай, а стоило мне перестать его поглаживать, начинал сердито фыркать. Смешной.