Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

 – Даррей склоняет голову и прячет взгляд, но кое-чего он все же не учитывает, а именно осведомленности явившегося собственника.

– Так, значит, приставая к ней, ты прекрасно знал о моей опеке над девушкой и все-таки к ней сунулся, из любопытства, – «моей» в очередной раз интонационно выделил, уже представляя, как поведет разговор. Благо информация, поступившая от Равэсса через магический гид, многое раскрыла.

– Я не то чтобы…

– Знал и завел ее на полигон горцев… перед самой их тренировкой.

– Нет! – Кузен сглотнул, бледнея, даже вздрогнул.

– Хочешь сказать, что это была не твоя идея? – Даррей замотал головой. – Чья?

– Я бы не хотел…

– Чья? – и тихий рык пробирает до костей. Придушить бы эту падаль и облегчить жизнь всем окружающим, но жаль, дядя Нубус расстроится, и Макфарр вместе с ним. А затем еще и два десятка девиц, что по этим идиотам сохнут.

– Я не могу, ты должен понимать, мое слово – это слово чести!

– Как пафосно, – оборвал его Гер и наградил оплеухой, хлесткой и скользящей.

– Соблазнения?! Да кто на нее, убогую, позарится… – Следующая оплеуха заткнула его, но ненадолго. – Ты, ублюдок, ты хоть знаешь, что…

– «Моя» не означает, что ее можно оскорблять. – Щадящий удар под ребро, но кузен слабак, свистит на выдохе. – Мне казалось, ты это уже понял.

– Понял-понял! – огрызнулся слизняк сквозь стиснутые зубы, стараясь не показать, с каким испугом он озирается по сторонам.

– Что домик уйдет под землю, – продолжил за него Гер, разминая кулаки, – именно поэтому скрылся за несколько минут до того.

– Нет, меня спугнули!

– Кто? – Он замахнулся, и высокородный метаморф старшей ветви Дао-дво, сын прославленного полководца, шарахнулся в сторону, налетел на дерево, к которому привязан. И с тихим поминанием Тарраха выплюнул:

– Запасники.

– А подставили тебя?

– Имперцы! – сказал и спохватился, губы закусил. Теперь ясно, откуда ветер дул, откуда его знание о заинтересованности Авура и команды Дельгато. Что ж, докатились. Одним рывком Гер снял с кузена путы, дал секунды три на ощущение мнимой свободы и врезал, не откладывая доходчивое нравоучение в долгий ящик.

– Подонок! – Его кулак впечатывается в бок Даррея. – Продажная мразь.