Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

 – Еще удар – и слышится хруст, а самого Графитового окатывает первой волной лавового потока, который не умаляет желания отбить кое-кому все внутренности. – Встань с колен и дерись.

– Гребаный псих… Ты что творишь?! – Кузен сплевывает кровь, утирает ее белым платком, выуженным вместе с магической ловушкой, и, держась за бок, медленно разгибается. Но не встает, чтобы не получить очередную порцию нравоучений или развернуть припрятанную пакость.

– Я не буду с тобой драться, – между тем заявил Даррей, – из жалости.

Не хочу, чтобы ты каждый удар чувствовал собственной шкурой.

Вздернуть падаль за шкирку, выбить ловушку и раздавить ее оказалось для разведчика делом двух секунд, по истечении которых он произнес:

– Жаль, что ранее ты не вспомнил об этом обстоятельстве. Впрочем, если я их и почувствую, то в кои-то веки получу от тебя достойный отпор, – оскалился плотоядно и с усмешкой произнес весьма приятную ложь: – Но я ничего изнутри выжигающего не ощущаю.

Полминуты, не меньше, хваленый заместитель министра внутренних дел Треда пытался сопоставить факты.

Мысли, судя по эмоциям, сменяли одна другую, а к пониманию только что сказанного так и не привели.

– Ты врешь! Мне обещали… сам Дельгато!..

– Сам, значит. Теперь понятно, кто восстановил твою связь со мной. Спасибо, братец, за наводку.

– Я не… это… – Глаза многоликого забегали, уголок рта нервно задергался. Верный признак внутреннего напряжения и более тщательной мысленной работы. – Капитан имперцев… мы не…

– Достаточно разговоров.

 – Гер отбил очередную направленную на него примочку, на этот раз – из арсенала воителей, улыбнулся, позволяя трусливому кузену нанести удар, а себе подождать со сдачей.

Разведчик легко, будто танцуя, увернулся от кулака, затем локтя и пасти не полностью перевоплотившегося метаморфа, который в силу лени так и не овладел быстрым оборотом, а затем… Шаг навстречу и удар – первый из сотни желаемых, хруст, сдавленный и испуганный вскрик застрявшего в обороте пугала по имени Даррей – и лавовая волна накрывает Гера с головой.

Но не выжигает, нет. После всего пережитого она уже кажется ласковой, щадящей, даже нежной. Еще удар и еще! Противник, хотя вернее сказать, избиваемый увалень, пытался противостоять вначале ловушками, припасенными в рукаве, затем маневренностью и силой зверя, в коего непростительно долго перевоплощался, но все зря, и даже кинжал, выуженный из ботинка, не помог.