Пятнадцать псов

Вместо того, чтобы занять водительское место, женщина подсела к нему.

– Прости, что отправила тебя в это место, – сказала она, – но ты меня напугал. Понимаешь?

Готовый к любым последствиям, но твердо решивший не произносить человеческие слова, Мэжнун кивнул.

– Что ты такое? – спросила она. – Ты пес?

На удивление сложный вопрос. Он не очень-то ощущал себя псом, скорее – застрявшим между видами. Но он знал, что она подразумевала под этим словом, поэтому снова кивнул.

– Ты должен понять, что собаки не разговаривают с людьми.

Такого никогда не случалось, насколько мне известно. Я думала, ты одержимый. Вот почему я испугалась. Как тебя зовут?

Этого Мэжнун сказать не мог – не только потому, что «Мэжнун», имя, которое дал ему хозяин, трудно произнести; и не только потому, что он не хотел больше разговаривать; но и потому, что ему казалось, будто у него больше нет настоящего имени. Он посмотрел на женщину и покачал головой.

– Меня зовут Нира, – представилась она. – Не возражаешь, если я буду звать тебя Джимом?

Немыслимый вопрос.

Мэжнун не мог понять, что именно Нира хотела узнать. Согласен ли он на «Джима»? Да, почему бы и нет? Будет ли ему неприятно, если она будет обращаться к нему «Джим»? Нет. Он поднял на нее взгляд и, раздумывая над подходящим сигналом, кивнул.

– Ты никогда не заговоришь со мной вновь, не так ли? – спросила Нира.

Еще один сложный вопрос. Мэжнун не собирался использовать человеческие слова, но, насколько ему было известно, он с ней разговаривал.

В этот раз он ничего не ответил и отвернулся к окну, чтобы взглянуть на залитый светом парк на противоположной стороне улицы.

– Неважно, – сказала Нира. – Это моя вина. Ты не обязан говорить, если не хочешь.

И за все время вместе Нира ни разу сама не попросила пса об этом. Наоборот, его молчание ее даже восхищало. Мэжнун редко лаял. Он не видел смысла в использовании языка, который, как ему было известно, Нира не понимала. Все свои потребности и большинство своих мыслей он выражал кивком или покачиванием головы.

По мере их сближения, Нире требовалось и того меньше. Она научилась считывать выражение его морды, положение тела, наклон головы.

Однако в тот момент, когда эти двое сидели на заднем сиденье «Хонды Сивик», сложно было предположить, что между ними возникнет нечто вроде понимания или дружбы. Нира все еще боялась Мэжнуна. Да, он заметно хромал, ему часто требовались передышки, ей было жаль пуделя.