Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

То, что в головку не был ввернут взрыватель и снаряд представлял из себя практически безвредную болванку, летящую по низкой настильной траектории далеко за город, никого не должно было касаться. Напротив – срезанная под воронку головная часть, лишенная конуса взрывателя, добавляла леденящего свиста. Головы слегка вжались в плечи.

– Разнесем город к едреней фене! – заорал Шурка в бушевании счастья. – Ну, кому мало?! Еще сигнал – и через двадцать минут здесь будет пятьсот человек! Вас здесь знают всех – и перестреляны будете все! Не считая милиции, которая будет перевешана! У кого еще вопросы к депутатам Балтики?!

И, улавливая правильность момента, трижды выстрелил в воздух.

Вопрос депутатам Балтики был задан только один.

– Так это что, революция, что ли? – спросил сержант. – Ребята, а телевизор, вроде, ничего не передавал, понимаешь…

– Передаст, не волнуйся!

Бык был взят за рога, хвост, копыта и ноздри. Пора было резко гнать волну.

– Значит, так. Вы – руки можно опустить. Расул и ты, как тебя, вместе с прочими товарищами азербайджанцами – шагом марш домой.

В Азербайджан! Нам тут своих бандитов хватает, но уж чужие – это чересчур. Сутки вам на сборы – мы добрые ребята. Товарищи славяне – рынок с этой минуты наш. Кто хочет поспорить – пуля найдется для каждого.

Расул! Привет Алиеву. Возвращаться не надо. Не провоцируйте людей на погромы.

Господа местные бандиты. Живите пока, но чтоб на рынке вами не пахло. Если нет – мы скоро вернемся, и тогда стреляйтесь сами, лучше будет.

Господа торговцы и крестьяне – приступить к работе! Адрес для жалоб вы знаете.

Вопросы есть? Вопросов нет! Вольно! Разойдись!

Братва стояла в хмурой задумчивости. Против лома нет приема. Пришли и забрали. Когда в беспредел вступает военная система – у нее на дороге не постоишь. Надо думать, но сначала – посторониться…

Владелец «линкольна» тихо попросил:

– Может быть, ствол отдадите, пожалуста?..

– Перебьешься!

Уже в моторке, припаливая третью сигарету и укрыв ее в горсть от ветра и брызг, Шурка сказал Сидоровичу:

– А ведь вот так взяли бы власть в этом городишке.

– Как не хрен делать, – подтвердил Сидор.

22.

За ужином тяпнули дареной водки, смачно закусив ее одурительно пахнущими малосольными огурцами. На десерт тянули пиво. Пришли к выводу, что нет ничего прекрасней любви народа, преподнесенной в адекватных формах.

– Ради нее стоит рисковать жизнью, – философски сказал Сидорович.