Луна и шестипенсовик

Нет, не здесь жил Чарльз Стриклэнд в преступной роскоши с неизвестной очаровательницей, ради которой он забыл честь и долг. Я был раздражен, чувствуя, что попал в глупое положение, и готов был уйти без всяких справок. Однако я вошел в отель только за тем, чтобы сказать миссис Стриклэнд, что я исполнил поручение до конца.

Вход в отель был рядом с лавчонкой. Дверь была раскрыта настежь, и на стене виднелась надпись: «Контора во втором этаже». Я поднялся по узкой лестнице и на первой площадке заметил что-то вроде стеклянной будки, где находилась конторка и два стула.

Снаружи стояла скамья, на которой, вероятно, ночной коридорный проводил беспокойные ночи. Нигде ни души, но под электрическим звонком было написано: «Gar?on». Я позвонил, и скоро появился лакей: молодой малый с бегающими глазами и мрачным лицом. Он был в туфлях и в жилете. Не знаю почему, я задал вопрос самым небрежным тоном:

– Мистер Стриклэнд случайно не живет здесь?

– Номер тридцать второй. Шестой этаж.

Я был так удивлен, что на минуту замолчал.

– Он дома?

Лакей взглянул на доску в конторе.

– Ключа но оставлял. Поднимитесь, посмотрите.

Я счел возможным задать еще один вопрос.

– А мадам дома?

– Мосье один.

Лакей посмотрел на меня подозрительно, когда я стал взбираться наверх. Было темно и душно. Пахло плесенью и чем-то кислым. На третьей площадке женщина в халате с растрепанными волосами открыла дверь и молча смотрела на меня, пока я проходил мимо нее. Наконец я добрался до шестого этажа и постучал в дверь № 32.

Послышались шаги, и дверь полуоткрылась. Передо мной стоял Чарльз Стриклэнд. Он не произнес ни слова и, видимо, не узнал меня. Я назвал себя и старался держаться развязно.

– Вы не помните меня? Я имел удовольствие обедать у вас в июле.

– Войдите, – весело сказал он. – Весьма рад все видеть. Берите стул.

Я вошел. Очень маленькая комната была заставлена мебелью в стиле, который известен у французов под именем «Луи-Филипп». Большая деревянная кровать, покрытая стеганым красным пуховым одеялом, большой гардероб, круглый стол, очень маленький умывальник и два мягких стула, обитых красным репсом.

Все было грязно и ветхо. Не было никаких следов той грешной роскоши, которую так уверенно описал полковник Мак-Эндрью. Стриклэнд сбросил на пол платье, лежавшее на одном из стульев, и я сел.

– Чем могу служить? – спросил он.

В этой маленькой комнатке он показался еще больше, чем при первом свидании. На нем был старый пиджак.