Луна и шестипенсовик

Он не брился уже несколько дней. Когда я видел его в первый раз, он был одет довольно щеголевато, но весь был каким-то неловким и натянутым. Теперь же, неопрятный, непричесанный, он, видимо, чувствовал себя превосходно. Меня охватило сомнение, как он отнесется к приготовленной мною фразе.

– Я приехал поговорить с вами от имени вашей жены.

– Я только что хотел пойти выпить перед обедом. Пойдемте-ка вместе. Вы любите абсент?

– Могу выпить.

– Ну, значит, идем.

Он надел кепку, очень нуждавшуюся в щетке.

– Мы можем вместе пообедать. Ведь вы должны мне один обед. Верно?

– Конечно. Вы один?

Я похвалил себя, что очень ловко и естественно вставил этот важный вопрос.

– О, да. Последние три дня я не говорил ни с одной живой душой. Мой французский язык не очень блестящ.

Я с удивлением спрашивал себя, идя впереди него по лестнице, что же случилось с миленькой леди, служившей раньше в кафе? Поссорились ли они, или его любовь уже испарилась? Вряд ли это могло случиться, если он в течение года готовился к своему отчаянному поступку.

Мы дошли до Авеню де Клиши и уселись за столиком на тротуаре у одного большого кафе.

Глава XII

Авеню де Клиши была переполнена в этот час, и пылкое воображение могло в этих прохожих увидеть героев многих подозрительных романов. Здесь были конторщики и продавцы из магазинов; старики, которые, казалось, только что сошли со страниц Оноре Бальзака, мужчины и женщины, занимавшиеся профессиями, живущими за счет слабостей человечества.

Шумная уличная жизнь бедных кварталов Парижа возбуждает кровь и приготовляет человека к неожиданному.

– Вы хорошо знаете Париж? – спросил я.

– Нет. Мы приезжали сюда на наш медовый месяц. С тех пор я не был.

– Чего ради попали вы в этот отель?

– Мне его рекомендовали. Я искал подешевле.

Подали абсент, и с должной торжественностью мы капали воду на тающий сахар.

– Не, лучше ли сразу сказать вам, зачем я приехал? – произнес я не без некоторой неловкости.

Его глаза прищурились.

– Я ожидал, что кто-нибудь приедет рано или поздно. Эми засыпала меня письмами.

– Значит, вы хорошо знаете, что я должен сказать вам? – спросил я.

– Я не читал их.

Я закурил папиросу, чтобы дать себе минутку подумать. Я совершенно не знал теперь, как выполнить свою миссию. Красноречивые фразы, которые я приготовил, патетические и негодующие, казались совершенно неуместными на Авеню де Клиши. Вдруг он рассмеялся.