Луна и шестипенсовик

У него была какая-то причина скрывать факт своего бегства с женщиной, и он принимал всякие предосторожности, чтобы ее местопребывание оставалось неизвестным. Я ответил решительно:

– Ваша жена сказала, что никогда и ни за что не согласится дать вам развод. Это ее твердое решение, выбросьте из головы эту надежду.

Он посмотрел на меня с непритворным удивлением. Улыбка исчезла с его лица, и он заговорил вполне серьезно

– Но, дорогой мой юноша, меня это нимало не тревожит. Мне решительно безразлично, тем или иным путем пойдет все это дальше.

Я засмеялся.

– О, перестаньте! Не думайте, что мы все так уж глупы. Нам известно, что вы уехали с женщиной.

Он вздрогнул, а затем вдруг разразился хохотом. Он хохотал так неудержимо, что сидевшие за другим столиком стали оглядываться, а некоторые тоже засмеялись.

– Я не вижу в этом ничего забавного, – сказал я.

– Бедная Эми! – пробормотал он сквозь слезы.

Затем на его лице появилась презрительная гримаса.

– Как узок кругозор мысли у женщин.

Любовь! Всегда любовь! Они думают, что мужчина оставляет их только потому, что желает других. Вы считаете меня таким дураком, чтобы сделать то, что я сделал, ради женщины?

– Вы хотите сказать, что покинули вашу жену не ради другой женщины?

– Конечно, нет.

– Честное слово?

Не знаю, почему я задал такой вопрос. Это вырвалось у меня вполне простодушно.

– Честное слово.

– Но почему вы оставили ее?

– Почему? Я хочу писать картины.

Я долго смотрел на него. Я ничего не понимал.

«Он сошел с ума», решил я. Не нужно забывать, что я был тогда очень молод и считал его пожилым человеком. Я забыл обо всем, кроме моего изумления.

– Но ведь вам сорок лет!

– Поэтому-то я и думаю, что пора уже начать.

– Вы когда-нибудь занимались живописью?

– Я хотел быть художником в юности, но отец заставил меня поступить на службу, потому что, как он говорил, искусство не дает денег. Я начал писать год назад. По вечерам я ходил на курсы.

– А! Вот вы куда ходили, когда ваша жена думала, что вы играете в бридж в вашем клубе!

– Именно.

– Почему же вы не сказали ей?

– Предпочитал не посвящать ее в свои дела.

– И вы уже владеете кистью?

– Пока нет. Но скоро усвою технику. За этим я сюда и приехал. В Лондоне я не мог добиться того, чего желал. Может быть, сумею здесь.

– И вы думаете, что человек может добиться успеха, начав учиться в вашем возрасте? Большинство художников начинали в восемнадцать лет.