Между нами только ночь

Художники откликались, давали самое дорогое, что у них есть.

Вести аукцион согласился недосягаемый ас этого дела, искрометный Шишкин (как же всё неслучайно в этом мире, не зря мы его встретили тогда на Винзаводе и он был очарован Ирой!)

В середине октября нам позвонил Вавилов, расстроенный:

– Ира пошла на прием к урологу – надо было провести какую-то процедуру. Он ей сказал: “Да ладно, вам жить осталось всего ничего, ходите так”. Ну что это? – возмущался Олег, – он даже не ее ведущий онколог.

Какое он право имел такое заявлять? Его кто-нибудь спрашивал или что?

– Мне кажется, – говорил он, – ее надо оттуда забирать. Пустяковая операция урологическая стоила тринадцать тысяч долларов. Пустяковая! А химиотерапию вообще лучше было бы делать в Москве. Ей становится хуже. Вдруг понадобится хосписная служба, потом родители здесь. Мы ей снимем квартиру – с каким она любит видом из окна: парк, озеро, что угодно… Погода будет портиться, понимаю, ей хочется зимовать в Израиле, она там – как бы уже не здесь, но всё-таки на земле, и очень красивой.

Но всё равно лучше возвращаться и проводить лечение тут… Это я репетирую перед тобой, чтобы сказать ей об этом.

Потом звонит – радостный:

– Ей получше! Ходили с подругой в рыбный ресторанчик, она себе выбрала что-то, поела! И написала сценарий аукциона, где Марина будет играть главную роль в ее свитере с драконом…

Стали мы думать, где проводить аукцион.

Хотели в магазине “Белые облака”, но Лёня давай озираться подозрительно: здесь гадание по воде, тут на картах Таро, тут можно сфотографировать ауру, в общем, для нашего мероприятия он счел этот контекст уж слишком насыщенным и предпочел большой зал в “Открытом мире”.

Итак, он взялся за инсталлирование картин и графики, соединяя несоединимое, развешивая на крючки и расставляя по столам, подсвечивая все наши чудом добытые сокровища настольными лампами. Получилась грандиозная, хотя и разноперая выставка.

Клон Поленова, заключенный в шикарную золоченую раму, которая всей своей внушительностью не оставляла сомнений в подлинности картины. Черно-белый керамический медведь Бартенева, вышитый натюрморт и немного пыльный итальянский пейзаж, принесенный Евгением Августовичем, соседствовали с брутальной фотографией голого Олега Кулика, доящего огромного дога, и шелкографиями бледных человечков Бильжо.