Фауст. Страдания юного Вертера

Пусть перед тем порогом роковым

Фантазия в испуге замирает;

Пусть целый ад с огнем своим

Вокруг него сверкает и зияет, –

Мужайся, соверши с весельем смелый шаг,

Хотя б грозил тебе уничтоженья мрак!

Приди ж ко мне, кристальный мой бокал,

Покинь футляр, под слоем пыли скрытый!

Как долго ты лежал, презренный и забытый!

На дедовских пирах когда-то ты сверкал,

Гостей суровых веселя беседу,

Когда тебя сосед передавал соседу.

Краса резьбы причудливой твоей,

Обычай толковать в стихах ее значенье

И залпом осушать всю чашу в заключенье –

Напоминают мне попойки юных дней.

Не пировать уж мне, тебя опорожняя,

Не изощрять мой ум, узор твой объясняя!

Хмелен напиток мой, и темен зелья цвет:

Его сготовил я своей рукою,

Его избрал всем сердцем, всей душою, –

В последний раз я пью и с чашей роковою

Приветствую тебя, неведомый рассвет!

(Подносит к губам бокал.)

Звон колоколов и хоровое пение.

Хор ангелов

Христос воскрес!

Тьмой окруженные,

Злом зараженные,

Мир вам, прощеные

Люди, с Небес.

Фауст

О звук божественный! Знакомый сердцу звон

Мне не дает испить напиток истребленья,

Его я узнаю: нам возвещает он

Божественную весть Святого Воскресенья.

В ту ночь, когда с землей сроднились небеса,

Не так ли ангелов звучали голоса

Святым залогом искупленья?

Хор женщин

Щедро мы лили

Миро душистое,

В гроб положили

Тело пречистое;

В ткань плащаницы

Был облечен Христос, –

Кто ж из гробницы

Тело унес?

Хор ангелов

Христос воскрес!

Кто средь мучения,

В тьме искушения

Ищет спасения –

Мир вам с Небес!

Фауст

О звуки сладкие! Зовете мощно вы

Меня из праха –  вновь в иные сферы!

Зовите тех, чьи души не черствы,

А я –  я слышу весть, но не имею веры!

Меня ли воскресить? Могу ли верить я?

А чудо –  веры есть любимое дитя!

Стремиться в горний мир, откуда весть нисходит,

Не смею я; туда пути мне нет…

И все же милый звон, знакомый с юных лет,

Меня, как прежде, к жизни вновь приводит.

В субботу тихую касалася меня

Небесная любовь святым своим лобзаньем,

И звон колоколов пленял очарованьем,

И вся молитвою пылала грудь моя.

Влекомый силою какой-то непонятной,

Я уходил в леса, бродил в тиши полей,

И за слезой слеза катилась благодатно,

И новый мир вставал в душе моей.