Фауст. Страдания юного Вертера

Туда она прячется в злобе бесплодной

И сыплет порою метелью холодной

На свежую, нежную зелень весны –

Но солнце не хочет терпеть белизны;

Повсюду живое стремленье родится,

Все вырасти хочет, спешит расцветиться,

И если поляна еще не цветет, –

То вместо цветов нарядился народ,

Взгляни, обернись: из-под арки старинной

Выходит толпа вереницею длинной;

Из душного города в поле, на свет

Теснится народ, оживлен, разодет, –

Погреться на солнце для всех наслажденье.

Они торжествуют Христа Воскресенье –

И сами как будто воскресли они:

Прошли бесконечные зимние дни;

Из комнаты душной, с работы тяжелой,

Из лавок, из тесной своей мастерской,

Из тьмы чердаков, из-под крыши резной

Народ устремился гурьбою веселой,

И, после молитвы во мраке церквей,

Ласкает их воздух зеленых полей.

Смотри же, смотри: и поля и дорога

Покрыты веселой и пестрой толпой;

А там, на реке, и возня, и тревога,

И лодок мелькает бесчисленный рой.

И вот уж последний челнок, нагруженный,

С усильем отчалил, до края в воде;

И даже вверху, на горе отдаленной,

Виднеются пестрые платья везде.

Чу! Слышится говор толпы на поляне;

Тут истинный рай им! Ликуют селяне,

И старый, и малый, в веселом кругу.

Здесь вновь человек я, здесь быть им могу!

Вагнер

Люблю прогулку, доктор, с вами,

В ней честь и выгода моя;

Но враг я грубого –  и не решился б я

Остаться здесь один меж мужиками.

Их кегли, скрипки, крик и хоровод

Переношу я с сильным отвращеньем:

Как бесом одержим, кривляется народ, –

И это он зовет весельем, пляской, пеньем!

Крестьяне

(танцуя под липой; пляска и пение)

Пустился в пляску пастушок;

На нем и ленты, и венок,

И куртка красовалась.

Народ под липами кишел,

И танец бешеный кипел,

И скрипка заливалась.

В толпу немедля он влетел

И локтем девушку задел

Для первого начала. Но бойко девушка глядит:

«Как это глупо, – говорит, –

Потише б не мешало!»

Но он, обвив ее рукой,

Пустился с нею в пляс лихой –

Лишь юбки развевались.

Ее он поднял на локте,

Им стало жарко в тесноте,

И оба задыхались.

«Пусти, – меня не проведешь!

Я знаю: ласки ваши –  ложь

И клятвы ваши зыбки!»

Но он, обняв ее, влечет,

А там, вдали, шумит народ,

И льются звуки скрипки.

Старый крестьянин

Прекрасно с вашей стороны,

Что вы пришли в веселый час!

Вы так учены и умны,

А не забыли и о нас.