Фауст. Страдания юного Вертера

В груди моей безумную любовь

К прекраснейшему образу он будит;

Я, наслаждаясь, страсть свою тушу

И наслажденьем снова страсть питаю.

Входит Мефистофель.

Мефистофель

Чем жизнь такая радостна для вас?

Не надоест вам все в глуши слоняться?

Я понимаю –  сделать это раз,

А там опять за новое приняться.

Фауст

Другое дело мог бы ты найти,

Чем в добрый час смущать меня бесплодно.

Мефистофель

Ну, ну! Не злись: ведь я могу уйти, –

Уйду совсем, когда тебе угодно.

С тобой, блажным, безумным, грубым, жить –

Неважный дар послала мне судьбина.

Весь день изволь трудиться и служить

И так и сяк старайся удружить:

Не угодишь ничем на господина.

Фауст

Ну вот, теперь упреки мне пошли!

Ты надоел, а я –  хвали за это.

Мефистофель

А чем бы жил ты, жалкий сын земли,

Без помощи моей, не видя света?

Не я ль тебя надолго исцелил

От тягостной хандры воображенья?

Не будь меня, давно бы, без сомненья,

Здесь, на земле, ты дней своих не длил.

К чему же ты сюда, в леса и горы,

Как мрачный филин, обращаешь взоры?

Во влажном мху, под кровом темноты

Себе, как жаба, жизни ищешь ты.

Прекрасная манера веселиться!

Нет, все еще педант в тебе гнездится.

Фауст

Поймешь ли ты, что я в пустыне здесь

Чудесной силой оживаю весь?

Да, если б мог понять ты, то, конечно,

Как черт, ты мне б завидовал сердечно.

Мефистофель

Еще бы! Неземная благодать!

Всю ночь на мокром камне пролежать,

К земле и небу простирать блаженно

Объятья, раздувать себя надменно

До божества и в самый мозг земли

Впиваться мыслью, полною стремленья;

Все ощущать, что в мир внесли

Все шесть великих дней творенья;

Внезапно гордой силой воспылав,

Не знаю, чем-то пылко упиваться

И, всю вселенную объяв,

В любви блаженной расплываться,

О смертности своей забыв совсем,

И созерцанье гордое затем

Вдруг заключить, а чем –  сказать мне стыдно!

(Делает неприличное движение.

Фауст

Тьфу на тебя!

Мефистофель

Не нравится, как видно?

Как тут стыдливо не плеваться вам!

Ведь нравственным ушам внимать обидно

Про то, что мило нравственным сердцам!

Глупец! Ему позволил я порою

Полгать себе, потешиться игрою, –

Да вижу, что не выдержать ему.

Ты и теперь худеешь и томишься;

Не нынче –  завтра возвратишься

К мечтам и страху своему.