Фауст. Страдания юного Вертера

Заблужденье:

Я кстати здесь; рифмует ведь

С «сомненьем» –  «привиденье».

Капельмейстер

В траве лягушки и сверчки –

Дрянные дилетанты!

Комарьи, мушьи хоботки!

Ведь вы же музыканты!

Ловкие

Sans souci все нас зовут;

Не сравняться с нами:

Ноги больше не идут –

Ходим вверх ногами.

Неловкие

Ловили прежде мы куски,

А нынче –  ну их к Богу!

Идем, стоптавши башмаки,

Мы на босую ногу.

Блуждающие огни

Сюда пришли мы из болот,

Откуда мы и родом;

Однако дан нам полный ход

Блистать меж этим сбродом.

Падающая звезда

Я с высоты упала, свет

Повсюду разливая, –

И вот, подняться силы нет:

Лежу в траве одна я.

Массивные

Нам места, места, тесно тут!

Ложись, трава, под нами:

То духи, духи к вам идут

С тяжелыми ногами.

Пук

Что за грубый шум и стук!

Вы, слоны, смирнее!

Хочет сам сегодня Пук

Всех быть тяжелее.

Ариэль

Мчись, кому даны судьбой

Крылья, кто душою

В край стремится неземной, –

На цветы за мною!

Оркестр

(pianissimo)

Мгла тумана на полях

Проясняться стала;

Ветер шепчет в камышах, –

Мигом все пропало.

Пасмурный день. Поле

Фауст и Мефистофель.

Фауст

В одиночестве! В отчаяньи! В страданиях долго блуждала она по земле – и вот теперь заключена, заключена в темницу на ужасные мучения, как преступница, – она, это несчастное, милое создание.

Вот до чего дошло! И ты, изменник, недостойный дух, смел скрывать все это от меня! Стой же, стой теперь и вращай яростно своими сатанинскими очами! Стой и терзай меня невыносимым своим присутствием! В плену! В невыразимом мучении! Предана власти духов зла и бесчеловечно осуждающего человечества! И ты стараешься развлечь меня отвратительными удовольствиями, скрываешь от меня ее растущее горе, оставляешь ее гибнуть без помощи!

Мефистофель

Она не первая.

Фауст

Пес! Отвратительное чудовище! О дух бесконечный! Преврати его, преврати червя этого в его собачий образ, который он так часто принимал ночью, бегая предо мною, вертясь под ногами беззаботного путника и бросаясь на плечи, чтобы увлечь падающего. Преврати его в этот излюбленный им образ, чтобы он пресмыкался передо мной по земле, чтоб я мог ногами топтать его, отверженного.