Не потерять человека

Закончив эту процедуру, бывший главнокомандующий спросил покровительственно:

– И что, прапорщик, вы так и пересекли границу с собаками на нарах?

– С вашего позволения, на нартах, господин генерал-лейтенант!

– А ваш спутник?

– Подпрапорщик Енгалычев скончался по дороге, – криво оскалился Севрюков. – Двоим, господин генерал-лейтенант, такой путь не пройти…

Миллер испуганно оглянулся на сидевшего обочь генерала Марушевского. Тот понимающе кивнул, встал из глубокого кресла, перекрестился:

– Царствие небесное ему! Важно, что Севрюков дошел и у нас теперь существует канал связи с Архангельском.

Поздравляю вас капитаном, голубчик! Знайте, что родина вас не забудет!

Потирая обмороженные черные щеки, Севрюков сказал:

– Это уж точно! Мы там все такого наворотили, что она нас долго не забудет.

Миллер важно кивнул:

– И прекрасно! Шагреневую кожу России сжирает заживо зараза большевизма. И только огнем и железом можно остановить эту заразу. – Миллер резко повернулся к Севрюкову: – Капитан Севрюков, я намерен вас использовать при штабе для особых поручений.

Надеюсь, вы все понимаете и вас не испугают никакие испытания?

– Мне пугаться поздно, господин генерал-лейтенант, – равнодушно сказал Севрюков. – Только пускай поручения здесь будут. Назад больше не пойду.

Генерал Марушевский произнес с глубоким вздохом:

– Мне кажется, вы, Севрюков, недооцениваете здешних сложностей. Вы еще не огляделись, не знаете, что все есть – и риск, и опасность…

– Ерунда! – отмахнулся Севрюков.

 – Здесь людишки на овсяной протирке да на жидком чае выросли. А там – тайга, человека даже лютый зверь опасается. Мне тут любой как комнатный кобелек мартовскому волку. На один щелк…

В огромном заледенелом цехе судоремонтного завода шло собрание рабочих, матросов и красноармейцев архангельского гарнизона. В цеху было неуютно – на всем виднелись следы разрухи и запустения.

От застоявшегося нестерпимого холода все беспрерывно притопывали сапогами, валенками, хлопали рукавицами, терли щеки.

На сбитой из досок трибуне шеренгой стояли Шестаков, Самойло, Болдырев, губернские начальники и армейские командиры.

– Товарищи! Друзья! – обратился Шестаков к собравшимся. Был он, несмотря на унылую стылость цеха, румян, весел, энергичен, а шапку меховую держал в руке. – Владимир Ильич Ленин, выступая несколько дней назад на Девятом съезде Российской Коммунистической партии большевиков, сказал: «Мы не обещаем сразу избавить страну от голода.