Город за рекой

Роберт довольно долго молчал, однако же неотрывно смотрел старому ассистенту в глаза.

– Только вот, размышляя обо всем об этом, – наконец проговорил Роберт, – я задаю себе вопрос, какая инстанция вправе и в состоянии судить, имеет ли некое свидетельство ценность или нет. Если не ошибаюсь, речь здесь идет о бессмертии, о нетленности. – Не обращая внимания на почтительные кивки ассистента, он с живостью продолжил: – Каждый, кто относился к своей работе серьезно, отдавал ей все силы, всю жизнь. Одно производит воздействие сию минуту, но в ходе времен утрачивает яркость.

Другое же, для современников незначительное или туманное, потомки гордо превозносят.

– Все написанное, – учтиво вставил ассистент, – претендует на долговечность. Фиксирует данный момент. Однако можно полагать общеизвестным, что зачастую пишущим движут воля, честолюбие, желание показать себя, а порой – безотчетное стремление приобщиться к восторгу жизни, жажда высказаться, аффект или накопление знаний. Личное, субъективное бессмертным не бывает, а если бывает, то лишь кратковременно.

Только когда устами человека глаголют властные силы, слова его раскрывают свой творческий потенциал. Лишь анонимное обладает неким бессмертием. Но есть ли человек орудие добрых или злых сил, сосуд божественного или демонического, познанию смертного недоступно. Современники, господин доктор, охотно предаются на сей счет иллюзиям, да и умозаключения потомков не всегда справедливы. И все же… есть инстанция, решающая, что? необходимо сохранить и на какой срок. Одна-единственная ответственная инстанция, где вы сейчас и находитесь: Архив.

– Абсолютная инстанция, – сказал Роберт с оттенком сомнения, – справедливо решающая о бессмертии любого творческого результата?

– Она действует органично, – поправил старый ассистент. – Точно так же, как Префектура властвует эффективностью и продолжительностью человеческой судьбы.

– Ах! – коротко вырвалось у Роберта, он взволнованно прошелся по комнате, остановился и сказал: – Что? в этом мне, приглашенному Архивариусу! Я никогда не рискну вынести перед историей подобный приговор.

– Это не пристало ни вам, ни нам, ассистентам, – тихо ответил Перкинг. – Приговор выносит себя сам. Он изначально заключен во всяком деле – как судьба в человеке. Подобно тому, как суд вершит не Префект, но Префектура, так и в нашей сфере решает не Архивариус, но Архив.

– Однако что значит – Архив! – вскричал Роберт.